Что-то на психологическом

Миф об Одиссее как метафора мужского кризиса

Иногда появление ребёнка для мужчины может запустить кризис в отношениях с женщиной, так как это означает утрату исключительности. После рождения ребенка мужчине приходится выдержать, что он больше не единственный объект любви и заботы женщины. Одновременно он сам становится отцом, то есть должен занять место предыдущего поколения - принять зрелость, ответственность и конечность собственной молодости.

Давайте посмотрим на миф об Одиссее как на метафору этого кризиса.
Поход на Трою для Одиссея символически оказывается очень соблазнительным выходом из кризиса: вместо внутренней работы связанной с взрослением и отцовством Одиссей уходит в мир мужчин, соперничества, героизма, опасности и признания. При этом Одиссей не возвращается в семью даже тогда, когда война уже закончилась. Его дальнейший путь это встречи с женщинами.

Почему Одиссею необходимо пройти через множество женских фигур и соблазнов, прежде чем он сможет вернуться к Пенелопе?

После десяти лет гипермаскулинного мира Трои Одиссей встречается как будто с двумя полярными воплощениями фантазии о женщине.

Сначала Одиссей встречает Цирцею, которая превращает его спутников в свиней. Цирцея воплощает женское, которое кастрирует, дегуманизирует мужское. Мужчины перестают быть героями и становятся животными, существами влечения. И Одиссей оказывается единственным мужчиной, которого её магия не может подчинить. Он противостоит ей и после этого становится её любовником.

После истории с Цирцией Одиссей встречает Калипсо. У нее Одиссей проводит семь лет, то есть огромную часть своего возвращения. С ней он живет на острове вне социального мира, где нет войны, нет сына, нет отцовских обязанностей, нет стареющей Пенелопы, да и нет времени и истории. Есть только прекрасная женщина, которая хочет его, заботится о нём и даже предлагает Одиссею бессмертие.

И если Цирцея воплощает архаичный страх мужчины: «оказавшись в поле женского желания, мужчина рискует утратить автономию, свою форму и собственную позицию».

То Калипсо представляет собой противоположную фантазию: «женщина может дать идеальную диаду, из которой вообще незачем взрослеть и возвращаться в историю».

История с Калипсо эта фантазия о слиянии, где нет третьего - мужчина и женщина вдвоём на изолированном острове. Калипсо не требует от Одиссея становиться отцом или занимать место в поколенческой структуре. Она как будто предлагает вечную жизнь вне времени: не стареть, не возвращаться к взрослому сыну, не обнаруживать, что родители состарились, а прежний мир изменился. Это очень соблазнительная фантазия.

При этом Одиссей всё-таки тоскует по дому и Пенелопе. То есть желание вернуться существует, но способность осуществить возвращение всё время задерживается. Одиссей буквально сидит на берегу и смотрит в сторону дома.

Если Цирцея испытывает мужскую идентичность Одиссея: можешь ли ты войти в пространство женской власти и желания, не утратив себя?

То Калипсо предлагает противоположную опасность: можешь ли ты отказаться от идеальной женщины, которая освобождает тебя от времени, отцовства и смерти? У Цирцеи угроза - потерять мужскую позицию, у Калипсо - не становиться зрелым.

Одиссей не избегает женщин, их на пути много. Но он избегает определённой формы отношений с женщиной. Пенелопа - единственная женщина, рядом с которой он не просто любовник или желанный герой. Рядом с ней он муж, отец и человек, имеющий место в цепи поколений.

И потому возвращение к Пенелопе это не просто возвращение к любимой женщине. Это возвращение в реальность, в которой Одиссей должен обнаружить время, конечность и потерю своей исключительности как цену обретения мужской зрелости.

Картина Арнольд Беклин «Одиссей и Калипсо», 1882

#фильмы_psycamino
#терапия_psycamino

Записаться на терапию можно личным сообщением или по телефону: +7 926 349-94-85

Парадокс желания

В 1955 году Лакан приобрел картину Гюстава Курбе «Происхождение мира», а Андре Массон сделал для неё деревянную раздвижную панель с абстракцией на тему картины. Панель можно было сдвинуть и скрыть оригинал или открыть его. В каком-то смысле сам способ хранения картины интереснее факта её покупки. Лакан обладал одним из самых откровенных изображений в истории западной живописи, но для того чтобы его увидеть, нужно было сначала столкнуться с преградой.

Можно посмотреть на это как на метафору того как устроено желание.

У Лакана желание устроено парадоксально: препятствие не только мешает желанию осуществиться, оно помогает желанию существовать. Если объект полностью доступен и присвоен, желание рискует угаснуть. Желание поддерживается дистанцией: чем-то недоступным, отсутствующим, скрытым, запрещённым.

Курбе делает нечто радикальное: убирает традиционную культурную «завесу». Перед нами не Венера, не нимфа, не аллегория плодородия. Женские гениталии показаны непосредственно, крупным планом. Казалось бы, запрет снят: вот то, на что нельзя смотреть - смотри.

Но происходит странная вещь - тайна от этого не исчезает. Мы видим тело чрезвычайно близко и всё равно чего-то не получаем. Нет лица, нет взгляда женщины, нет истории, практически нет возможности установить с ней отношение как с субъектом. Объект максимально видим, а остаётся недоступным.

А Лакан делает с этой уже провокационной картиной ещё один оборот, снова закрывает её. Панель Массона чрезвычайно интересна именно потому что возвращает запрет.
При этом необязательно кто-нибудь должен сказать «нельзя смотреть». Сам факт сокрытия уже сообщает - там есть нечто, предназначенное не для всякого взгляда. И объект мгновенно становится более заряженным желанием.То есть запрет не противостоит желанию, а производит желание.

Это хорошо сочетается с лакановским прочтением закона. Закон говорит субъекту “нет”, но одновременно сообщает ему, что за этим “нет” существует какое-то особенное наслаждение.
Лакановское jouissance (наслаждение) не сводится к простому удовольствию. Оно связано с переходом границы, избытком, тревогой, иногда даже с болью. Поэтому запретный объект зачастую кажется нам более обещающим, чем доступный.

Та же структура прекрасно видна в любовных отношениях.

Иногда нас особенно захватывает человек, который не полностью доступен: отвечает не всегда, остаётся немного непонятным, принадлежит кому-то другому, находится далеко, не говорит окончательного «да».

Кажется «я так сильно его желаю, потому что он очень ценен». Но психоаналитический вопрос будет другим «не стал ли он настолько ценен именно потому, что между мной и ним возникло препятствие?».

Это не значит, что желание «ненастоящее». Скорее это означает, что человеческое желание редко определяется исключительно качествами объекта, оно организуется нехваткой.

Поэтому полное устранение препятствия иногда производит неожиданное разочарование. Человек, о котором фантазировали годами, становится доступным и интенсивность исчезает. Тайна раскрывается и оказывается банальной. Запретная связь становится официальной и вдруг теряет часть эротического напряжения.

История картины «Происхождения мира» хорошо иллюстрирует парадокс желания: иногда преграда между нами и объектом не мешает желанию, а позволяет ему продолжаться.

#живопись_psycamino
#сексуальное_psycamino

И ещё немного личного. Прочитанные книги, увиденные картины и фильм открыли для меня удивительного, трогательного и глубоко чувствующего человека - не просто безумца, отрезавшего себе ухо. Как пронзительно он пишет о простых работягах, сколько в нём любви и сочувствия к людям. Как тонко он чувствует природу и как самоотверженно, почти непрерывно работает. Чем больше я узнавала Ван Гога, тем меньше видела в нём красивую легенду о безумном гении и тем больше живого, ранимого человека, отчаянно стремившегося сохранить связь с миром.

Рекомендую своим читателям фильм «Ван Гог. На пороге вечности» с гениальным Уиллемом Дефо в главной роли (тот самый доктор Франкенштейн из фильма «Бедные-несчастные»).

Итак, боление в Аргентине это целая субкультура со своим языком, ритуалами и собственной системой суеверий.

Здесь футбол смотрят не только глазами - в нём участвует все тело, символы, религия, церковь и даже бытовое колдовство.

Одна из самых колоритных традиций этого чемпионата congelar el arquero («заморозить вратаря»). Болельщики распечатывают фотографию голкипера соперника и отправляют ее в морозильник, искренне надеясь, что вместе с ней замерзнут и его внимание, ловкость и рефлексы. Научных доказательств эффективности метода пока не существует, но аргентинские болельщики предпочитают не рисковать.

Самое главное суеверие, которому следует буквально каждый аргентинец это кабала (la cábala). Перед важным матчем нельзя менять место, футболку, компанию и даже последовательность привычных действий, которым вы следовали на предыдущих матчах. Всё, что однажды совпало с победой, становится кабалой.

А любое преждевременное «мы точно выиграем» рискует превратиться в муфу - сглаз, который нужно немедленно отменить словами: anulo mufa.

Кабала создаёт иллюзию контроля там, где болельщик совершенно бессилен. Он не может выйти на поле, сделать передачу или отбить пенальти, но может надеть счастливую футболку и не пересаживаться с “победного” места. Ритуал позволяет почувствовать, что болельщик не просто наблюдает за судьбой команды, а участвует в ней.

Самые забавные кабалы этого матча - девушка из одной компании была в туалете, когда сборная забила гол. Следующий матч, когда Аргентина долго проигрывала друзья отправили в ее в туалет на все оставшееся время. Или другая кабала - сеньора зашла в аптеку и в этот момент Аргентина забывает гол. На все оставшееся время ее не выпускают из аптеки, так как она принесла удачу (теперь она кабала). Все это конечно добровольно, но когда ты кабала, ты не можешь отказать, на тебе уже лежит ответственность за судьбу сборной и даже всей страны.

Мои аргентинские друзья тоже говорят, что я для них кабала. Ведь после того как я приехала в Аргентину, сборная начала выигрывать большие турниры. Так что, возможно, теперь я тоже не просто наблюдаю за футболом, а каким-то образом участвую в судьбе аргентинской сборной.

На фото скриншот из рилс, как мама выпроваживает сына из дома, потому что в последний раз когда Аргентина победила на чемпионате мира его еще не было (мои подписчики же с чувством юмора и понимают, что детей из дома здесь никто не выгоняет ради победы?…хотя)

#аргентина_psycamino

Я думаю, в Аргентине существует самая сильная поддержка национальной сборной в мире. Недаром мой интерес к этой стране возник в 2018 во время чемпионата по футболу, когда я шла по Никольской и увидела как страстно танцуют и поют болельщики. Это была самая яркая, мощная и организованная футбольная поддержка, которую я когда-либо видела.


Сборная выполняет функцию объединяющего фактора (factor aglutinante). Аргентина - страна, построенная волнами иммиграции. В начале XX века сюда приехали миллионы людей из Италии, Испании и Восточной Европы. Эти группы были разобщены, даже в школах детям преподавали географию Италии, а не Аргентины. Национального гимна и флага было недостаточно. Отсутствовало общее чувство мы. И эту функцию выполнил футбол.

Поэтому поддержка сборной в Аргентине это настоящий коллективный ритуал.

К матчу начинают готовиться задолго до первого свистка: достают футболки сборной, развешивают флаги на балконах, собираются большими компаниями, заранее разучивают футбольные песни. Здесь важно не просто посмотреть игру, а посмотреть её вместе.

Отдельная традиция это песни болельщиков. Они рождаются из старых мелодий, переделываются под новый чемпионат и очень быстро становятся общими. Их знают дети, взрослые, пожилые люди. В этом году популярность приобрела переделанная песня легендарной певцы Gilda «No me arrepiento de este amor» (она звучит в сериале «Дикий ангел»). Во время матчей вся страна поет и в какой-то момент уже невозможно понять, кто кого поддерживает: болельщики команду или команда миллионы людей, которая поет на поле и в раздевалках.

Боление за сборную это и семейная традиция. Футбольные песни, истории о прошлых чемпионатах, имена великих игроков и воспоминания о победах передаются от родителей к детям. Каждый новый матч соединяется со всеми предыдущими с Марадоной, с Месси, с поражениями, которых до сих пор не могут забыть, и с победами, о которых будут рассказывать ещё много лет.

Человек болеет не только за сегодняшнюю команду, но и за собственное детство, за свою семью и за общую историю страны.
Во время матчей сборной различия между людьми словно ненадолго исчезают. Соседи кричат «гол» одновременно, незнакомые люди обнимаются на улице, а вся страна как будто начинает дышать в одном ритме.

#аргентина_psycamino

Нет более эмоционально зараженного феномена, чем любовная пара. Это то, что на протяжении всей истории человечества вызывает много чувств у каждого. Пара становится экраном, на который проецируются самые ранние фантазии о любви, об исключении, принадлежности, зависти и утрате.

Начинается все тогда, когда младенец сталкивается с тем, что существуют отношения, в которые он не включён «мама и папа» или «мама и ее мир». У ребенка возникает болезненное переживание «там есть что-то хорошее, но я не внутри».

Из этого рождаются сразу противоположных чувства. Первое это идеализация пары. Если смотреть со стороны, кажется, что пара обладает каким-то особым счастьем. Поэтому публика так любит свадьбы знаменитостей. Например, когда расходились Бред Питт и Анжелина Джоли, люди переживали не только за них, сколько за крушение собственной фантазии о том, что существует идеальная любовь.

Одновременно всегда существует зависть к паре. У них есть что-то прекрасное, а у меня этого нет, я исключен из этого. Пусть это «хорошее» не будет таким «хорошим». Поэтому там много удовольствия от сплетен, разводов, скандалов.

Пара символизирует надежду на то, что любовь существует. Когда люди радуются воссоединению героев фильма или переживают за отношения знаменитостей, они часто защищают собственную веру в возможность хороших отношений.

Но одновременно в бессознательной фантазии кажется, что двое обладают каким-то особым источником счастья, наслаждения или полноты жизни, доступ к которому третьему закрыт. Поэтому слишком счастливая пара, открыто демонстрирующая свои отношения, нередко начинает раздражать. Тогда появляется мысль: «Да ладно, покажите уже, что у вас тоже всё не так прекрасно». Так психика пытается уменьшить болезненное чувство собственной исключённости и восстановить внутреннее равновесие.

С точки зрения психоанализа пара это один из самых мощных контейнеров для наших собственных фантазий о том, что такое любовь и кому она достаётся. И именно поэтому она никогда не оставляет нас равнодушными.

Если вы хотите не просто понимать отношения, а менять их, записывайтесь на терапию +79263499485

#отношения_psycamino

Я:
«Общество потребления - тупик цивилизации!»

Так же я, когда темнеет:







в Аргентине, кстати, принято ходить есть мороженное по ночам. Это как наш «чай перед сном».

Раз уж понравилось не только мне, но и вам, добавлю еще одну выжимку из книги Бен-Чхоль Хана «Общество усталости».

В ней он говорит о том, что современный человек гиперактивен, невротичен и сам себя эксплуатирует. Он описывает два вида жизни:

vita contemplativa - созерцательная жизнь: мышление, тишина, философия, внутреннее внимание.

vita activa - деятельная жизнь.

Современное общество свело почти всё к труду. Даже творчество, мышление, отношения, тело, здоровье, буквально всё становится работой. Не просто «я живу», а я работаю над собой, над телом, над психикой, над отношениями, над личным брендом, над будущим.

Современный человек не растворился в роде или системе, он, наоборот, раздут своим Я. Он постоянно говорит: мой проект, моя эффективность, моя реализация, моя продуктивность, мое здоровье, моя идентичность.

Поэтому он не спокоен, как животное. Он тревожен, гиперактивен и истощен. Современный человек страдает не от пассивности, а от избыточной активности. Он не просто работает, чтобы выжить, он превращает всю свою жизнь в работу. При этом даже свобода становится формой труда.

Почему же появляется ускорение и тревога?

Хан связывает это с утратой больших смыслов.

Раньше были религия, традиция, миф, история, которые давали человеку ощущение долговечности: жизнь встроена во что-то большее. Теперь же мир «денарративизирован», то есть потерял большие истории, которые удерживают смысл.

Остается «голая жизнь», что значит быть здоровым, функционировать, быть продуктивным. Поэтому здоровье становится почти новой религией. Когда нет горизонта смысла за пределами жизни, сама биологическая жизнь становится священной.

Что такое «голая жизнь»? Это жизнь, сведенная к простому факту существования. Не жизнь как судьба, история, любовь, созерцание, служение, культура, а просто «тело должно функционировать».
Поэтому сегодня разрастается культ здоровья, фитнеса, продуктивности и anti-age.

При этом каждый располагает собственным трудовым лагерем. Надзиратель теперь не снаружи, он внутри. Человек сам себя гонит, сам себя контролирует, сам себя обвиняет и сам себя эксплуатирует.

Культ активности и действия, по Хану, и привел к истерии современного общества.

Противоядием может быть не ещё больше действия, а возвращение способности к созерцанию, способности выдерживать тишину, ничего не производить, не превращать жизнь в бесконечный проект, быть, а не только делать, мыслить без немедленной пользы и не оптимизировать жизнь каждую минуту.

Хан нам говорит о том, что современный человек погибает не от недостатка активности, а от невозможности перестать быть активным. Его спасает не новый проект, а способность к паузе, созерцанию и не-производству.

#книги_psycamino

Вот так решаешь не оставать от трендов, садишься записывать рилс. Но вместо этого переключаешься на чтение книги об обществе достижений.

Теперь мне кажется, что желание записать рилс навязано системой!

Поэтому я героически ничего не делаю. Капитализм побеждён. Система деконструирована.

Правда, только у меня в голове 😀

По настоянию подруги прочла книгу Бён-Чхоль Хана «Общество усталости» («Müdigkeitsgesellschaft»), где он описывает как изменилась власть и человеческое страдание в современном мире. Книга производит впечатление.

Философ пишет о том, что раньше людьми управляли через запреты и внешнее давление. Теперь через свободу, мотивацию и требование постоянно реализовывать себя.

И парадокс в том, что новая форма власти оказывается даже эффективнее и жестче.

В своей небольшой книге Хан опирается на идеи Мишель Фуко, который описывал общество XIX–XX века как дисциплинарное. Человеком управляла школа, армия, фабрика, тюрьма, психбольница, где ему говорили
«ты должен», «нельзя», «подчиняйся», «будь нормальным».

То есть это был мир внешнего контроля. Ты либо послушный, либо преступник или безумец.

Хан пишет о том, что этот мир почти исчез. Сегодня человека редко заставляют напрямую.Наоборот, ему говорят «ты можешь всё», «реализуй себя», «будь лучшей версией себя», «развивайся», «мечтай», «работай на себя»,«монетизируй себя».

То есть вместо «ты обязан» приходит «ты способен». И это выглядит как свобода, но на самом деле является новой формой принуждения.

Почему же это насилие, если никто не заставляет?

Современный человек сам становится своим надзирателем. Не начальник тебя полностью эксплуатирует, а ты сам себя эксплуатируешь.
Ты работаешь без остановки, постоянно «улучшаешь себя»,
не можешь отдыхать без чувства вины, превращаешь жизнь в проект,
сравниваешь себя с другими. Ты должен быть продуктивным даже в терапии, сексе, отдыхе.

Хан так и говорит «субъект достижений одновременно и хищник, и жертва». И поэтому неизбежны депрессия и выгорание.

В старом обществе невроз возникал из-за подавления: «нельзя»,
«стыдно», «запрещено». А в современном мире человек ломается иначе. Потому что он должен бесконечно мочь, у него нет оправдания не добиться.

Поэтому депрессия становится не протестом против запрета, а истощением. Хан пишет «депрессия- это момент, когда субъект достижений больше не может мочь».

Мы думаем, что нас ранит негатив, запреты, критика,
наказание, но Бён-Чхоль пишет, что сегодня нас разрушает именно избыток позитивности:

endless motivation,
endless opportunities,
endless self-development,
endless optimization.

Мир как будто говорит «все возможно». И если ты не счастлив, не успешен, не реализован, ты винишь себя. Можно сказать, возникает аутоагрессия. Ведь теперь виновата не система, а виноват «недостаточно эффективный я».

Поздний капитализма это культ продуктивности, self-help культура,
постоянное самоулучшение, личный бренд и «работай над собой». Даже отдых становится задачей: «правильно отдыхать»,
«эффективно восстанавливаться».

Современный человек страдает не потому, что ему слишком многое запрещено, а потому что от него бесконечно требуется быть продуктивным и реализованным.

Хотя Хан не психоаналитик, здесь много близкого психоанализу.
Языком психоанализа мы бы сказали «внешний суровый отец/закон исчезает, но внутренне суперэго не исчезает», оно просто меняет форму.

Современное суперэго говорит уже не «ты плохой», а «ты мог бы больше».

#книги_psycamino

Пока искала иллюстрацию к посту, наткнулась на работы современной художницы Юлдуз Бахтиозиной. Залипла на час.
Вот это женское - пугающее, непостижимое, не поддающееся контролю. Женское, которое и притягивает и тревожит. Хороша!