Ralko&Co • Нотариус Василий Ралько

Личные фонды – процесс продолжается

В августе 2024 года после изменений законодательства о личных фондах начался активный процесс их создания.

Первоначальная редакция законодательства о личных фондах содержала в себе ряд недостатков, эмпирическим подтверждением которых стало небольшое количество учрежденных личных фондов. Так за 2022 и 2023 годы был зарегистрировано всего лишь семнадцать таких фондов.

После изменений законодательства количество создаваемых личных фондов начало существенно увеличиваться: в 2024 году было учреждено 137, а в 2025 году еще 181 фонд.

Все это время, участвуя в учреждении личных фондов я все ждал, когда произойдет «насыщение рынка», то есть все кому личный фонд нужен его создадут и динамика появления новых фондов пойдет на спад. Так вот, пока что этот процесс только набирает обороты.

2026 год еще не закончился, а общее количество зарегистрированных личных фондов уже порядка 900 и продолжает расти. Только позавчера в нашей конторе были удостоверены учредительные документы 5 новых личных фондов.

Кто-то из учредителей не хотел быть первопроходцем и ждал, когда законодательные изменения устаканятся, будет выработана понятная позиция Минфина по налогообложению фондов и когда юристы «набьют руку» в структурировании фондов.

Некоторые клиенты-учредители на мой вопрос: «А почему именно сейчас решили учредить фонд?» отвечают: «У нас в бизнес-клубе уже у всех есть личный фонд кроме меня, как-то не солидно без фонда стало…». То есть наличие личного фонда становится атрибутом определенной бизнес-культуры)

По данным информационно-аналитического финансового издания «Банки Сегодня», почти 269 тысяч человек имеют состояние собственных активов, превышающие один миллион долларов, а значит, потенциально могут быть учредителями личных фондов. Вряд ли это означает, что все они захотят и смогут их учредить, но такое число показывает, что текущее количество личных фондов далеко от своего максимума и процесс роста продолжится.

Помимо учреждения личных фондов мы все чаще встречаем их уже в качестве полноценных субъектов оборота. Они заключают сделки с учредителем по передаче имущества в фонд, непосредственно приобретают на рынке доли, акции или недвижимость, выступают в качестве холдинговых организаций, одобряющих сделки дочерних компаний.

В общем, мы находимся в начале большого пути – законодательство о личных фондах очевидно будет меняться и совершенствоваться как частноправовой, так и в публичной (прежде всего, налоговой) сферах, также предстоит сформироваться судебной практике по вопросам управления личными фондами (и конфликтами по этому поводу), привлечения фондов и их учредителей к ответственности, ликвидации фондов и др. Очень интересно, когда какой-то правовой институт рождается, растет и развивается на твоих глазах. Посмотрим, что нас ждет в дальнейшем)

Управление нотариальной конторой. Часть 4 – универсализация или специализация.

Специфика работы нотариуса в отличие от многих других представителей юридической профессии заключается в том, что он не может выбирать для себя конкретную узкую специализацию и должен совершать все предусмотренные законом нотариальные действия. Конечно, у каждого лично нотариуса есть более любимые и интересные ему области, но публичная составляющая профессии обязывает быть универсальным специалистом.

Однако на следующем уровне организации работы конторы – среди юрисконсультов нотариуса, подходы к распределению работы в разных конторах могут сильно отличаться.

Первый вариант организации работы – специализация. При таком подходе в конторе создается несколько практик, и каждый юрист работает исключительно в одной-двух. Так, от многих соискателей на собеседованиях я слышу, что эта модель пользуется популярностью в других конторах – один сотрудник ведет все наследственные дела, другой занимается корпоративкой, третий – обеспечением доказательств и др.

Плюсы специализации понятны. Специализированный сотрудник за счет глубокого погружения в конкретную область быстро обучается и становится сильным специалистом, а значит может в дальнейшем профессиональнее и эффективнее работать с новыми проектами.

Минусы у специализации тоже есть. Она делает модель работы конторы более хрупкой. Так, если всего один специалист разбирается, к примеру, в обеспечении доказательств, то если он заболел/ушел в отпуск/уволился, то контора, по сути, теряет целую практику, ведь заменить его некем. Ну и второй минус – скука, работая в одной практике, занимаясь одним и тем же люди начинают скучать, работа кажется однообразной рутиной, не чувствуется развития и прогресса. И если у человека нет горизонтальной мобильности (возможности в рамках действующей конторы попробовать себя в другой смежной специальности), то повышается риск его ухода.

Второй вариант – универсализация. При таком подходе каждый юрист в конторе – универсальный боец, который должен разбираться во всех областях деятельности нотариата как в теории, так и на практике. Новые проекты распределяются не по специализации, а просто по принципу того, кто сейчас свободнее по времени.

Плюсы универсализации обратны минусам специализации. Контора становится достаточно устойчивой, нет каких-то отдельных практик, которые зависят от компетенций конкретного сотрудника, все могут подменить друг друга. Ну и в такой модели скучно точно не будет – каждый день будут поступать разнообразные задачи, новые вызовы и клиенты.

Минусы универсализации. Их тоже хватает. Юристы развиваются «вширь», но не «вглубь». В ситуации, когда в течение дня приходится заниматься совершенно разными задачами из различных отраслей права, не получается глубоко погрузиться в какую-то одну сферу и досконально изучить ее. В итоге юристы знают все по чуть-чуть. Обучение происходит хуже за счет постоянного переключения – приходится разбираться в каком-то вопросе, а в следующий раз в твоей практике он возникнет, к примеру, через полгода. К этому времени многое уже забудется и придется восстанавливать знания заново. Ну и еще один минус – стресс. Новые задачи из разных отраслей права в условиях, когда клиент требует ASAP ответить о возможности совершения действия – это всегда лютый стресс, а когда таких задач много параллельно, это может привести к выгоранию (и приводит).

Как вы, наверное, догадались, я шел по пути универсализации. Лично мне нравилась концепция нотариата именно разнообразием задач, поэтому, мне хотелось, чтобы все были «универсальными бойцами». Но столкнувшись лицом к лицу с последствиями минусов этой модели, я понял, что возможно нужно искать какой-то средний путь.

Интересно, как это устроено у вас? Универсализация, специализация или что-то третье? Что вы делаете для того, чтобы усилить плюсы и ослабить минусы? Буду благодарен, если поделитесь.

В свежем номере журнала Предпринимательское право (№ 3 2026) вышла моя статья на тему: «Конструкции нотариального удостоверения решений органов юридического лица в российском праве».

Это нотариальное действие всегда вызывало у меня много как теоретических, так и практических вопросов, прежде всего, относительно объема проверочных полномочий нотариуса.

Согласно действующей норме ст. 103.10 Основ нотариус удостоверяет факт принятия решения органом юридического лица и о составе участников (членов) этого органа, присутствовавших при принятии данного решения.

При этом нотариус отказывает в удостоверении факта принятия решения, ничтожность которого очевидна для нотариуса. С этим согласовывается то, что нотариус не проверяет соблюдение порядка подготовки к проведению заседания органа юридического лица, так как ст. 181.4 ГК РФ указывает на то, что существенное нарушение порядка подготовки заседания делает решение оспоримым, но не ничтожным.

В то же время отсутствие у лица, выступающего от имен участников полномочий, также делает решение оспоримым, но при этом нотариус все-таки обязан установить наличие полномочий и право голоса.

Одни из общих принципов нотариального процесса является принцип непосредственности, однако при совершении данного действия нотариус устанавливает количество поданных голосов не в результате непосредственного присутствия на собрании и наблюдения за ходом голосования, а из подсчета, представленного счетной комиссией. И если этот подсчет противоречит тому, что нотариус наблюдал непосредственное, как будто бы из буквы закона следует, что ориентироваться он должен на документ.

Действующий подход к удостоверению решений исходит из того, что нотариус удостоверяет факт принятия решения. А что делать если решение не принято? Например, голосов для этого не хватило. В рамках действующей конструкции нотариус не может удостоверять негативные решения, то есть зафиксировать в свидетельстве факт того, что решение не было принято. Однако, этот факт имеет правовое значение и может быть впоследствии использован для исключения участника из общества или привлечения его к ответственности за нарушение корпоративного договора. Но нотариус в свидетельстве не может удостоверить негативное решение и отразить кто и как именно голосовал.

На мой взгляд, проблема данного нотариального действия заключается в том, что оно возникло в результате компромисса между сторонниками сделочной природы решений и теми, кто считал их юридическими фактами особого рода. В итоге появилось уникальное нотариальное действие sui generis.

Однако проблема таких уникальных действий всегда в том, что, указывая на их уникальность законодатель тем самым говорит о том, что к ним не применяются правила совершения иных нотариальных действий. А это в свою очередь требует объемного и подробного регулирования всех аспектов, которое не всегда возможно. А значит пробелы и неясности неизбежны, а восполнить их нечем.

В гражданско-правовой плоскости для восполнения недостаточности регулирования решений собраний в последние годы к ним активно применяются правила ГК РФ о сделках, в частности по основаниям недействительности. Кто-то считает, что таким образом решения признаются сделками. Кто-то наоборот делает вывод о том, что если к какому-то явлению применяются правила о сделках, то, очевидно, это указывает на то, что сделкой оно не является.

Этой дискуссии много лет, не хотелось бы в нее погружаться здесь. Но стоит отметить, что сама идея субсидиарного применения правил о сделках к решениям собраний позволяет восполнить множество недостатков правового регулирования.

Возможно было бы полезным и в нотариальном праве субсидиарное применение правил об удостоверении сделок к удостоверению решений собраний.

Депонирование (эскроу) программного кода

Забавные совпадения случаются в жизни. Сегодня получил напоминание от соцсетей о первом в истории нашей конторы депонировании исходного кода, а на почту пришел запрос на совершение точно такого же нотариального действия)

Я помню, что идея этого депонирования родилась у меня после непринужденного разговора с знакомым юристом, когда он просто делился проблемами в работе, не рассчитывая на то, что нотариус сможет чем-то здесь помочь.

Проблема выглядела следующим образом. Есть Заказчик, который обращается к Исполнителю за разработкой определенного ПО. Такая разработка – процесс длительный и дорогостоящий. Опасение Заказчика заключается в том, что за время разработки с Исполнителем могут произойти какие-либо негативные события, которые сделают доработку ПО невозможной, то есть будут потеряны деньги и время.

Заказчик хочет подстраховаться и просит Исполнителя передать ему не только готовое ПО, но и еще в процессе работы передавать исходный код, чтобы в случае наступления негативных событий у Заказчика сохранились какие-то наработки, позволяющие возобновить работу. Исполнитель в свою очередь заключил договор именно о передаче ПО, исходный код – его интеллектуальная собственность, и передавать ее он не подписывался. Он опасается, что Заказчик сможет использовать исходный код без всякой связи с наступлением негативных событий.

Стороны могут проводить долгие переговоры, пытаясь достичь консенсуса. Знакомый юрист рассказал мне историю о том, как в такой ситуации стороны договорились «на доверие». Исполнитель передал Заказчику исходный код на флэшке, но по договоренности открыть эту флешку можно только при наступлении оговоренных ими ситуаций.

На следующий день Заказчик звонит Исполнителю с претензией: «Почему вы передали нам пустую флешку?!». А Исполнитель, естественно, высказывает претензию в ответ: «А почему вы ее открыли?!»))

С культурой доверия у нас в стране все непросто.

Когда я услышал об этой проблеме, для меня стала очевидной необходимость в некоем посреднике, который пользуется доверием обеих сторон, сможет принять на хранение материальный носитель с исходным кодом и передать его другой стороне, проверив наступление оговоренных сторонами условий. И самая лучшая кандидатура на эту роль – нотариус.

Благо изменившиеся в то время нормы о нотариальном депонировании (эскроу) позволили нам принимать не только деньги и ценные бумаги, но и движимые вещи, к которым в полной мере можно отнести материальный носитель (флэш-карту).

Стороны подают нотариусу совместное заявление, в котором описывают передаваемый на депонирование материальный носитель, формулируют условия его передачи бенефициару и способы подтверждения наступления этих условий для нотариуса, а также условия возврата его депоненту. Дальше флэш-карта опечатывается, кладется в конверт и помещается на хранение в сейф нотариуса.

На практике возникает несколько интересных вопросов.

Во-первых, объектом депонирования является именно материальный носитель, а не сам код. В связи с этим, сторонам необходимо удостовериться в том, что на флэшке действительно нужный код, без дефектов или каких-то вредоносных программ. Очевидно, нотариус не может провести подобную экспертизу. Для этого стороны либо приглашают внешнего консультанта, либо силами внутренних экспертов на компьютере нотариуса предварительно осматривают содержимое флэшки, чтобы убедиться в ее содержимом.

Во-вторых, по мере работы над продуктом исходный код постоянно меняется и обновляется. А значит, процедуру нотариального депонирования необходимо совершить не один раз, а несколько с той периодичностью, которая подходит для сторон. При таком сценарии флэшка со старым кодом возвращается депоненту, а новая депонируется у нотариуса.

За эти годы в таком формате мы совершили подобное действие, примерно, десяток раз. То есть оно остается достаточно редким и нишевым, но все равно способно решать задачи клиентов на стыке юриспруденции и технологий.

P.S. Прошу прощения у специалистов за вольности с технологическими терминами – это никогда не было моей сильной стороной)

Наследственный договор vs Завещание

В ходе проведения Казанского правового форума по семейному и наследственному планированию с новой силой возобновилась жаркая дискуссия по поводу соотношения наследственного договора и завещания.

Представьте себе ситуацию: гражданин заключил у нотариуса наследственный договор, которым согласовал переход определенного имущества в случае его смерти к гражданину А. Однако, спустя некоторое время, он обратился к другому нотариусу и умолчав о наличии наследственного договора составил завещание, которым то же самое имущество завещано гражданину Б.

Вопрос: когда наследодатель умрет, каким образом должна разрешаться коллизия между наследственным договором и завещанием?

Вопрос этот не такой простой.

Есть правило разрешения коллизии между двумя завещаниями: последующее завещание отменяет предыдущее в той части, в которой есть противоречие (абз. 2 п. 2 ст. 1130 ГК).

Есть правило разрешения коллизии между двумя наследственными договорами: если одно имущество наследодателя явилось предметом нескольких наследственных договоров, заключенных с разными лицами, в случае принятия ими наследства подлежит применению тот наследственный договор, который был заключен ранее (абз. 2 п. 8 ст. 1140.1 ГК).

Как видите, правила разрешения коллизий прямо противоположны для наследственных договоров и завещаний. Тогда какое правило должно применяться при коллизии между ними?

Кто-то исходит из того, что последующее завещание отменяет наследственный договор, потому что согласно п. 12 ст. 1140.1 ГК наследодатель вправе совершать любые сделки в отношении принадлежащего ему имущества и иным образом распоряжаться принадлежащим ему имуществом своей волей и в своем интересе, даже если такое распоряжение лишит лицо, которое может быть призвано к наследованию, прав на имущество наследодателя. И завещание – один из способов такого распоряжения.

Кто-то считает, что наследственный договор имеет приоритет перед завещанием, потому что законом предусмотрена специальная процедура одностороннего отказа от наследственного договора. Такой отказ должен быть нотариально удостоверен, а нотариус обязан уведомить наследников информацию об отказе наследодателя от наследственного договора. И если эта процедура не соблюдена, то наследственный договор продолжает действовать и имеет большую силу, нежели последующее завещание. В противном случае эта процедура одностороннего отказа с уведомлением просто лишена смысла, если можно просто отменить наследственный договор составив новое завещание.

А что думаете вы? Что сильнее предшествующий наследственный договор или последующее завещание?