Репост из: БОЛЬШОЙ ТРАНСФЕР
Итоги недели 26.05-01.06
Обострение между Ираном и Израилем — это не начало большой ближневосточной войны, а очередная демонстрация ограниченных возможностей и рациональных страхов региональных игроков. Оба государства не имеют общей границы, их обмен авиаударами носит скорее символический, чем стратегический характер, а реальный ущерб остается в допустимых для внутренней политики пределах. Запасы ракет и систем ПВО у Тегерана и Тель-Авива рассчитаны на короткий забег, а не на марафон: если конфликт затянется, стороны быстро окажутся в ситуации, когда угрозы и жесты вытеснят реальные удары. В этом спектакле важнее не победить, а не проиграть, сохранив лицо и ресурсы.
Внешние силы, прежде всего США, не готовы платить за чужую эскалацию. Вашингтон, погружённый в предвыборную гонку и борьбу с инфляцией, не заинтересован в скачке цен на нефть и новых геополитических авантюрах. Для Трампа, который строит свою экономическую повестку на дешёвой нефти и доступных кредитах, любой конфликт в Персидском заливе — угроза внутренней стабильности. Дефицит бюджета не исчезнет сам собой, а запуск печатного станка требует спокойствия на сырьевых рынках. Угроза Ирана перекрыть Ормузский пролив — это не реальный сценарий, а инструмент давления: последствия для мировой экономики и самого Ирана были бы разрушительными, и в Тегеране это понимают.
Иран уже сигнализирует о готовности к переговорам, как только Израиль прекратит атаки. Это не жест слабости, а расчетливый ход: у Тегерана нет ресурсов для затяжной войны, а внутренняя толерантность к потерям, хотя и выше израильской, тоже не бесконечна. В Израиле же нарастают сомнения в целесообразности эскалации: сколько еще разрушенных небоскребов готово стерпеть общество, прежде чем выйдет на улицы с требованием остановить бессмысленный обмен ударами? Нетаньяху оказался в ловушке между необходимостью демонстрировать силу и растущим внутренним давлением. США усиливают нажим на Тель-Авив, и если премьер не отступит, это давление станет критическим. Если Нетаньяху решит упорствовать, игнорируя сигналы из Вашингтона, американская администрация может сделать ставку на смену режима — только не в Тегеране, а в Иерусалиме.
Рынок нефти — лучший индикатор реальных ожиданий: после роста в первый день цены замерли, не реагируя ни на угрозы ядерного удара, ни на разговоры о блокаде Ормуза. Это означает, что консенсус среди опытных аналитиков однозначен: никакой большой войны не будет, а конфликт сойдет на нет, как это уже бывало между Индией и Пакистаном. Обе стороны объявят о своей победе, а мировое внимание переключится на очередной инфоповод. В эпоху перманентных перемен новостная лента не оставит нас без новых поводов для тревоги, но за этим шумом важно видеть главное — рациональные ограничения, которые по-прежнему сдерживают регион от катастрофы.
БОЛЬШОЙ ТРАНСФЕР | Подписаться
Обострение между Ираном и Израилем — это не начало большой ближневосточной войны, а очередная демонстрация ограниченных возможностей и рациональных страхов региональных игроков. Оба государства не имеют общей границы, их обмен авиаударами носит скорее символический, чем стратегический характер, а реальный ущерб остается в допустимых для внутренней политики пределах. Запасы ракет и систем ПВО у Тегерана и Тель-Авива рассчитаны на короткий забег, а не на марафон: если конфликт затянется, стороны быстро окажутся в ситуации, когда угрозы и жесты вытеснят реальные удары. В этом спектакле важнее не победить, а не проиграть, сохранив лицо и ресурсы.
Внешние силы, прежде всего США, не готовы платить за чужую эскалацию. Вашингтон, погружённый в предвыборную гонку и борьбу с инфляцией, не заинтересован в скачке цен на нефть и новых геополитических авантюрах. Для Трампа, который строит свою экономическую повестку на дешёвой нефти и доступных кредитах, любой конфликт в Персидском заливе — угроза внутренней стабильности. Дефицит бюджета не исчезнет сам собой, а запуск печатного станка требует спокойствия на сырьевых рынках. Угроза Ирана перекрыть Ормузский пролив — это не реальный сценарий, а инструмент давления: последствия для мировой экономики и самого Ирана были бы разрушительными, и в Тегеране это понимают.
Иран уже сигнализирует о готовности к переговорам, как только Израиль прекратит атаки. Это не жест слабости, а расчетливый ход: у Тегерана нет ресурсов для затяжной войны, а внутренняя толерантность к потерям, хотя и выше израильской, тоже не бесконечна. В Израиле же нарастают сомнения в целесообразности эскалации: сколько еще разрушенных небоскребов готово стерпеть общество, прежде чем выйдет на улицы с требованием остановить бессмысленный обмен ударами? Нетаньяху оказался в ловушке между необходимостью демонстрировать силу и растущим внутренним давлением. США усиливают нажим на Тель-Авив, и если премьер не отступит, это давление станет критическим. Если Нетаньяху решит упорствовать, игнорируя сигналы из Вашингтона, американская администрация может сделать ставку на смену режима — только не в Тегеране, а в Иерусалиме.
Рынок нефти — лучший индикатор реальных ожиданий: после роста в первый день цены замерли, не реагируя ни на угрозы ядерного удара, ни на разговоры о блокаде Ормуза. Это означает, что консенсус среди опытных аналитиков однозначен: никакой большой войны не будет, а конфликт сойдет на нет, как это уже бывало между Индией и Пакистаном. Обе стороны объявят о своей победе, а мировое внимание переключится на очередной инфоповод. В эпоху перманентных перемен новостная лента не оставит нас без новых поводов для тревоги, но за этим шумом важно видеть главное — рациональные ограничения, которые по-прежнему сдерживают регион от катастрофы.
БОЛЬШОЙ ТРАНСФЕР | Подписаться