Начался ежегодный Экономико-экологический форум ОБСЕ.
Обсуждение вопросов развития экономик стран Организации в последние месяцы, с одной стороны, вполне объяснимо лежит в плоскости посткоронакризисного восстановления, в особенности туризма и прочих наиболее пострадавших отраслей.
С другой - продолжаются вязкие попытки западных стран зафиксировать «гендерный» уклон и в экономических сюжетах, в ущерб, к примеру, классическому представлению о социально -экономических правах населения.
То есть борьба с коррупцией, к примеру, должна быть «гендерно чувствительной», равно как и цифровизация прочие вещи.
При шведском Председательстве в ОБСЕ появляются и вовсе диковинные терминологические феномены, такие, как, допустим, «гендерное бюджетирование» и так далее.
Однако, гендерная повестка, ставшая уже чуть ли не традиционной в политическом полотне взаимодействия-не единственный элемент, отражающий специфические подходы Запада к работе на этой многосторонней площадке в этой сфере.
В экономическое измерение стремительно - вслед за известным «зелёным» разворотом - привносится проблематика «углеродной нейтральности» в привязке проблематики климата к безопасности.
Расчёт понятен: создать рамочные политические условия для возможного давления на те страны, которые впоследствии будут «отставать» от реализации императивов «энергетического перехода».
Причём в фокусе оказываются не только страны к востоку от Вены, но такие имеющие высокую долю, к примеру, угля в энергобалансе , как Польша.
Российская сторона, в свою очередь, не видит никаких оснований для жёсткой сцепки вопросов безопасности с климатом, тем более в разрезе современных тенденций, поэтому предлагает рассматривать конкретные вопросы, в частности, защиты окружающей среды вне политически ангажированного расширительного контекста.
Обсуждение вопросов развития экономик стран Организации в последние месяцы, с одной стороны, вполне объяснимо лежит в плоскости посткоронакризисного восстановления, в особенности туризма и прочих наиболее пострадавших отраслей.
С другой - продолжаются вязкие попытки западных стран зафиксировать «гендерный» уклон и в экономических сюжетах, в ущерб, к примеру, классическому представлению о социально -экономических правах населения.
То есть борьба с коррупцией, к примеру, должна быть «гендерно чувствительной», равно как и цифровизация прочие вещи.
При шведском Председательстве в ОБСЕ появляются и вовсе диковинные терминологические феномены, такие, как, допустим, «гендерное бюджетирование» и так далее.
Однако, гендерная повестка, ставшая уже чуть ли не традиционной в политическом полотне взаимодействия-не единственный элемент, отражающий специфические подходы Запада к работе на этой многосторонней площадке в этой сфере.
В экономическое измерение стремительно - вслед за известным «зелёным» разворотом - привносится проблематика «углеродной нейтральности» в привязке проблематики климата к безопасности.
Расчёт понятен: создать рамочные политические условия для возможного давления на те страны, которые впоследствии будут «отставать» от реализации императивов «энергетического перехода».
Причём в фокусе оказываются не только страны к востоку от Вены, но такие имеющие высокую долю, к примеру, угля в энергобалансе , как Польша.
Российская сторона, в свою очередь, не видит никаких оснований для жёсткой сцепки вопросов безопасности с климатом, тем более в разрезе современных тенденций, поэтому предлагает рассматривать конкретные вопросы, в частности, защиты окружающей среды вне политически ангажированного расширительного контекста.