Пленным всех народностей приходили на помощь их правительства * и Красный Крест. Русские же иноткуда ничего не получали, ибо Московская власть в международном Красном Кресте не состояла, • и советские воины были брошены на произвол судьбы своим правительством, которое всех военнопленных огульно приказало считать «дезертирами» и «предателями». Все они заочно лишались воинских званий, объявлялись «бывшими военнослужащими», и поступали на учет в НКВД, также, как и их семьи, кот-Горые] лишались продовольственных карточек. Об этом известно было в лагерях, и это обстоятельство еще более отяжеляло душевное состояние военнопленных, которые не только материальной, но и моральной поддержки ниоткуда получить не могли.

Мои несчастные соотечественники отнеслись ко мне с полным доверием, говорили со мной Совершенно откровенно. (-) На их доверие я отвечал тем же. Достойно внимания, и я хочу это особенно подчеркнуть, что из нескольких СОТ моих посетителей не нашлось ни одного предателя, который до нее бы своему немецкому начальству о наших разговорах.

Когда они спрашивали меня, можно ли верить союзникам, я с полной искренностью и убеждением отвечал утвердительно. Потому что мне и в голову не могло прийти, что будет иначе...

Несчастный генерал [Власов] попал в большевицкие руки и 2 августа 1946 г. состоялся в Москве суд падним, начальником его штаба ген. Малышкиными восемью другими его сотрудниками. (...) Генерал Власов и его сотрудники были казнены. Таким образом, свидетельство главных персонажей РОД [Русского Освободительного Движения] и РОА потеряно для истории. Ибо на политических процессах в СССР подсудимые говорят только то, что им прикажут и «сознаются» во всех тех винах, которые им припишут. Сошел со сцены трагично несчастный, загадочный, но безусловно незаурядный русский человек.

(Прим.) В декабре 1945 года генерал Деникин прибыл в Соединенные Штаты. Вскоре в газетах начали появляться сведения о насильственной репатриации б. советских военнопленных Власовцев, казаков и других, и об ужасах, творившихся при этом. Ген. Деникин обратился за содействием к ген. Айзенгауеру. Свое письмо, в котором он обрисовал страшную судьбу этих несчастных людей и меры принуждения, к которым прибегали американская и английская стража, закончил он следующими словами:

«Я могу себе представить, какие чувства должны испытывать американские офицеры и солдаты – участники таких экзекуций… Ваше Превосходительство, я знаю, что имеются «Ялтинские параграфы», но ведь существует еще, хотя и попираемая ныне, традиция свободных демократических народов – Право Убежища. Существует еще и воинская этика, не допускающая насилий даже над побежденным врагом. Существует, наконец, христианская мораль, обязывающая к справедливости и милосердию. Я обращаюсь к Вам, Ваше Превосходительство, как солдат к солдату и надеюсь, что голос мой будет услышан.

Прошу принять уверения в моем искреннем уважении.
Генерал А. Деникин
Бывший главнокомандующий русскими армиями 1917-1920 г.г.»