Telegram-канал «Старше Эдды» @vysokygovorit специально для @rt_russian
Популярная в ура-патриотических кругах идея «объединения с Китаем для совместного противостояния американскому империализму» хороша всем, кроме одного: Поднебесной совершенно не до этого.
Основой китайской экономики продолжает оставаться экспорт, а главным экспортным направлением — США. Вопреки всем политическим сложностям, товарооборот между двумя сверхдержавами продолжает уверенно расти (в 2021 году — на 28,7%, до $756 млрд). При этом в самой Поднебесной продолжают постепенно набирать ход кризисные процессы, что лучше всего видно на примере строительного сектора. Из десяти крупнейших китайских застройщиков ухудшение кредитного рейтинга в 2021 году продемонстрировали восемь, включая мощнейшую Country Garden, чьи акции уже в этом январе рушились на 20% под влиянием слухов о возможном дефолте. Для второго по величине девелопера, Evergrande, этап слухов позади — в декабре компания официально объявила дефолт (для понимания масштабов — одна только эта компания в 2020 году ввела в строй объём жилья, равный аналогичному показателю всей РФ, а долги Evergrande составляют $300 млрд, что в семь раз больше расходной части бюджета Москвы).
Нужно отметить, что главное положительное свойство строительного сектора — его очень высокий мультипликативный эффект (то есть рост в смежных отраслях) — при кризисе оборачивается своей противоположностью: тонущий девелопер утягивает за собой на дно в разы больший кусок экономики, чем занимает сам. Главная же причина кризиса на рынке жилья — прогрессирующее падение доходов среднего класса развитых прибрежных провинций, основным источником заработка которых являются работающие на экспорт частные предприятия, подвергающиеся в последнее время не только всё возрастающей конкуренции со стороны стран с более дешёвой рабочей силой (Вьетнам, Бангладеш, Индия) и побочным эффектам борьбы с пандемией, но и политически мотивированным ограничениям на западных (то есть своих основных) рынках.
Нельзя сказать, что Пекин ничего не делает в этой связи. В январе произошло самое существенное с лета 2020 года смягчение денежно-кредитной политики, но возможности китайского регулятора по «заливанию проблем деньгами» сильно ограничены по сравнению с США или даже ЕС: юань, в конце концов, не является ни мировой резервной валютой, ни её «ближайшим заместителем», так что отрицательные последствия такой политики проявляются гораздо быстрее и резче. На этом фоне показательно беспрецедентное выступление Си Цзиньпина на Давосском форуме, когда он фактически напрямую обратился к США с просьбой не увлекаться ужесточением денежно-кредитной политики, ибо для развивающихся стран (к которым при всех несомненных успехах продолжает относиться Китай) это принесёт тяжёлые социально-экономические (а значит, и политические) последствия. Будет ли он услышан — пока непонятно, но скорее нет, чем да.
Разумеется, Пекин будет рад дальнейшей эскалации отношений между Москвой и западными столицами, поскольку это уводит из фокуса западного внимания политические противоречия с самим Китаем. Но вот ожидать, что руководство КПК рискнёт подвергнуть риску с трудом удерживаемую социально-политическую стабильность ради некоего фантомного «военно-политического союза с РФ» (товарооборот с которой в 2021 году в пять раз меньше, чем с одними только США), несколько наивно, особенно с учётом того, что деваться Москве при окончательном «битье горшков» с Западом всё равно будет некуда. Вот в то, что Пекин захочет приобретать российские нефть, газ и лес с дополнительной скидкой «за риск», поверить гораздо легче (подобный опыт уже был у Тегерана). В этой связи можно вспомнить, что самыми аккуратными и дисциплинированными «соблюдателями» западных санкций в отношении РФ являются даже не американские/европейские, а именно китайские фирмы
Популярная в ура-патриотических кругах идея «объединения с Китаем для совместного противостояния американскому империализму» хороша всем, кроме одного: Поднебесной совершенно не до этого.
Основой китайской экономики продолжает оставаться экспорт, а главным экспортным направлением — США. Вопреки всем политическим сложностям, товарооборот между двумя сверхдержавами продолжает уверенно расти (в 2021 году — на 28,7%, до $756 млрд). При этом в самой Поднебесной продолжают постепенно набирать ход кризисные процессы, что лучше всего видно на примере строительного сектора. Из десяти крупнейших китайских застройщиков ухудшение кредитного рейтинга в 2021 году продемонстрировали восемь, включая мощнейшую Country Garden, чьи акции уже в этом январе рушились на 20% под влиянием слухов о возможном дефолте. Для второго по величине девелопера, Evergrande, этап слухов позади — в декабре компания официально объявила дефолт (для понимания масштабов — одна только эта компания в 2020 году ввела в строй объём жилья, равный аналогичному показателю всей РФ, а долги Evergrande составляют $300 млрд, что в семь раз больше расходной части бюджета Москвы).
Нужно отметить, что главное положительное свойство строительного сектора — его очень высокий мультипликативный эффект (то есть рост в смежных отраслях) — при кризисе оборачивается своей противоположностью: тонущий девелопер утягивает за собой на дно в разы больший кусок экономики, чем занимает сам. Главная же причина кризиса на рынке жилья — прогрессирующее падение доходов среднего класса развитых прибрежных провинций, основным источником заработка которых являются работающие на экспорт частные предприятия, подвергающиеся в последнее время не только всё возрастающей конкуренции со стороны стран с более дешёвой рабочей силой (Вьетнам, Бангладеш, Индия) и побочным эффектам борьбы с пандемией, но и политически мотивированным ограничениям на западных (то есть своих основных) рынках.
Нельзя сказать, что Пекин ничего не делает в этой связи. В январе произошло самое существенное с лета 2020 года смягчение денежно-кредитной политики, но возможности китайского регулятора по «заливанию проблем деньгами» сильно ограничены по сравнению с США или даже ЕС: юань, в конце концов, не является ни мировой резервной валютой, ни её «ближайшим заместителем», так что отрицательные последствия такой политики проявляются гораздо быстрее и резче. На этом фоне показательно беспрецедентное выступление Си Цзиньпина на Давосском форуме, когда он фактически напрямую обратился к США с просьбой не увлекаться ужесточением денежно-кредитной политики, ибо для развивающихся стран (к которым при всех несомненных успехах продолжает относиться Китай) это принесёт тяжёлые социально-экономические (а значит, и политические) последствия. Будет ли он услышан — пока непонятно, но скорее нет, чем да.
Разумеется, Пекин будет рад дальнейшей эскалации отношений между Москвой и западными столицами, поскольку это уводит из фокуса западного внимания политические противоречия с самим Китаем. Но вот ожидать, что руководство КПК рискнёт подвергнуть риску с трудом удерживаемую социально-политическую стабильность ради некоего фантомного «военно-политического союза с РФ» (товарооборот с которой в 2021 году в пять раз меньше, чем с одними только США), несколько наивно, особенно с учётом того, что деваться Москве при окончательном «битье горшков» с Западом всё равно будет некуда. Вот в то, что Пекин захочет приобретать российские нефть, газ и лес с дополнительной скидкой «за риск», поверить гораздо легче (подобный опыт уже был у Тегерана). В этой связи можно вспомнить, что самыми аккуратными и дисциплинированными «соблюдателями» западных санкций в отношении РФ являются даже не американские/европейские, а именно китайские фирмы