Топливный кризис и ограничения торговли: ответы на вопросы подписчиковОдин мой добрый знакомый из Польши задал мне ряд вопросов по поводу моего последнего текста о топливном кризисе в России. Я постараюсь ответить на них ниже, поскольку считаю их разбор весьма полезным и интересным*
Предполагается, что предложение сможет быстро увеличиться, если дать ценам вырасти. Но сейчас мощности НПЗ ограничены, а экспортные обязательства никуда не исчезают. В этой ситуации даже резкий рост цен не позволит быстро получить заметно больше бензина.
Ценовые сигналы, безусловно, не гарантируют того, что наращивание поставок товара, ценность которого возросла, будет быстрым. Они вообще ничего не сообщают о скорости такого наращивания, за исключением того, что эта скорость будет возрастать вместе с ростом значимости такого товара.
Однако в отсутствие этих ценовых сигналов или при их намеренном подавлении наращивание поставок такого товара не просто не произойдёт быстрее, а не произойдёт вовсе.
Если товар действительно стал относительно более редким, но его цена искусственно занижается, то это просто не позволяет предпринимателям ни перенаправить ресурсы на его производство, ни заняться его спекулятивным перемещением из мест, где его относительная редкость меньше. Поэтому такие типы вмешательства не позволяют решить проблему дефицита — ни быстро, ни медленно. Никак вообще.
Есть и внеэкономические причины ограничений: нужно сдержать ажиотажный спрос, не допустить массового накопления топлива и просто выиграть время до восстановления поставок.
Если в предлодении есть слова «спрос», «покупатель» и «накопление», то это уже вряд ли можно назвать внеэкономическим утверждением. Идея о том, что покупателям надо мешать покупать те товары, которые они сами сейчас считают для себя наиболее важными и за которые они готовы платить честно заработанными деньгами — это деструктивная идея.
Как уже было показано выше: разрушая ценовые сигналы и не позволяя ценам отражать степень реальной необходимости конкретного товара «выиграть время до возобновления поставок» никак не получится. В этих условиях просто нет причин для для наращивания поставок.
Если ограничения убрать, цены могут резко вырасти. Очереди, вероятно, исчезнут быстрее, но часть населения и бизнеса окажется без топлива уже по ценовым причинам. А ведь бензин это не предмет роскоши, его подорожание затрагивает не только автомобилистов, но и логистику, сельское хозяйство, производство и, в конечном счёте, стоимость большинства товаров и услуг.
Рассуждение вида «давайте сами лишим людей возможности покупать необходимые им количества товаров, чтобы кто-то из них не лишился этой возможности из-за роста цен» уж больно напоминает идею «брось, а то упадёт».
Рост издержек и усложниние логистики произойдут в любом случае. Топлива не станет больше, если его продажи ограничить. В этом смысле не имеет значения, не поедет ли машина из-за того, что у её водителя нет денег на покупку нужного объёма топлива или из-за того, что водителю не разрешают купить нужный ему объём.
Разница состоит лишь в том, что в первом случае получится сохранить естественное распределение дефицитного ресурса, то есть часть потребителей откажется от него добровольно в пользу тех, кто расходует его на относительно более важные цели, тогда как во втором случае естественный механизм будет разрушен и относитнльно менее важные цели, от которых люди отказались бы добровольно, будут реализовываться в ущерб относительно более важным, что только усугубит ситуацию.
Я очень сомневаюсь, что экономическая теория «свободного рынка» подходит для условий военного времени.
Экономика — это наука о выборе. Наука о достижении целей в условиях ограниченных средств. Поэтому ситуация кризиса требуют от нас никак не меньшего, но даже большего внимания к тому, как мы распоряжаемся имеющимися ресурсами.
Поэтому было бы большой ошибкой полагать, что чрезвычайные ситуации это повод отказываться от рациональной организации деятельности, а не повод обратиться к ней.
*вопросы приведены с незначительными сокращениями, чтобы уложиться в формат
