⚡Вот так наука о поведении животных стала определять жизнь человека, что для самого человека прошло незамеченным.
Современный человеческий гештальт насквозь прошит наукой о поведении животных. Пресловутое поведение собаки Павлова, подчинённой диктату стимула, после которого незамедлительно следует реакция является той моделью, которой неосознанно придерживается человек сегодня.
Реакция, незамедлительно следующая за стимулом, является нормой в животном мире и в технике, но человеческое существование предполагает зазор, пустоту, в которой этот стимул может быть превращён в объект для мысли.
Современный тип жизни предполагает максимальную скорость, в которой не может быть месту осмыслению. Подчиняясь этой логике, мы сводим и собственную жизнь к автоматизму и бессознательности.
У такого человека нет своего места, а мысли наполнены сравнением себя с другими, возвеличиванием своего Я или самобичеванием. Желание мыслится лишь как стремление к наслаждению и благополучию.
Такой человек находится в постоянной тревоге, он «выгорает», проваливаясь в небытие, сама гонка постепенно становится целью, а жизнь проходит мимо. Подлинная человеческая жизнь возможна только в мышлении, требующем развития.
В психоанализе мы учимся осмыслять свою жизнь, выходя из логики навязчивого автоматизма. Когда это происходит, то выходит, что эта гонка-то была совершенно тупым и бессмысленным занятием. Понимание же своего желания и субъективности позволяет занять своё место и освободиться от давления того, что мы называем «социальными установками».
Современный человеческий гештальт насквозь прошит наукой о поведении животных. Пресловутое поведение собаки Павлова, подчинённой диктату стимула, после которого незамедлительно следует реакция является той моделью, которой неосознанно придерживается человек сегодня.
Реакция, незамедлительно следующая за стимулом, является нормой в животном мире и в технике, но человеческое существование предполагает зазор, пустоту, в которой этот стимул может быть превращён в объект для мысли.
Современный тип жизни предполагает максимальную скорость, в которой не может быть месту осмыслению. Подчиняясь этой логике, мы сводим и собственную жизнь к автоматизму и бессознательности.
У такого человека нет своего места, а мысли наполнены сравнением себя с другими, возвеличиванием своего Я или самобичеванием. Желание мыслится лишь как стремление к наслаждению и благополучию.
Такой человек находится в постоянной тревоге, он «выгорает», проваливаясь в небытие, сама гонка постепенно становится целью, а жизнь проходит мимо. Подлинная человеческая жизнь возможна только в мышлении, требующем развития.
В психоанализе мы учимся осмыслять свою жизнь, выходя из логики навязчивого автоматизма. Когда это происходит, то выходит, что эта гонка-то была совершенно тупым и бессмысленным занятием. Понимание же своего желания и субъективности позволяет занять своё место и освободиться от давления того, что мы называем «социальными установками».