Борис Межуев: Еще раз о 2014 годе. Одним из важных его итогов стала демонстрация явного наличия у России «мягкой силы». Главное достижение Русской весны состояло даже не в том, что Россия взяла к себе новые территории, а в том, что они не просто присоединились добровольно, но оказались готовы совершить революцию ради этого присоединения. И тут важен вот какой тонкий момент. Мы часто осуждаем западные страны за провоцирование «цветных революций» против недружественных им режимов, но наш недавний опыт ясно свидетельствует, что «провоцирование революций» – это и есть эффективный способ ведения современной войны. По существу, все победы в современном мире так или иначе связаны со способностью организовать революцию в тылу врага. Даже победа в первой мировой подпадает под эту формулу.
То, что произошло в 1945 году — взятие Берлина, бомбардировки Дрездена и Хиросимы, безоговорочная капитуляция и Нюрнберг – представляет собой некое выдающееся исключение, которое едва ли повторится в обычных условиях, а если и повторится, то столь страшной ценой, о которой не хочется и думать. Во всех других случаях при нынешних возможностях мобилизации и средствах уничтожения — когда любой город превращается в военную крепость, а любая колонна танков становится легкой мишенью для радиоуправляемых ракет — победить можно только в случае готовности населения или же элит противника принять победителя. Поэтому, скорее всего, в ближайшем будущем, когда границы блоков так или иначе оформятся, мы станем свидетелями того, как «война цивилизаций» перерастает в «столкновение революций» – взаимной конкуренцией «мягких сил» в расчете на завоевание лояльности за рамками собственной сферы влияния. Все это уже было в эпоху первой Холодной войны и все это с высокой степень вероятности воспроизведется во второй.
Самое главное, что у этого будущего, похоже, нет альтернативы. Окно возможностей резко сузилось, и это, может быть, главный политический итог 2022 года — года приучению к «цивилизационному реализму» тех, кто до этого года пребывал в глобалистских или же империалистических мечтаниях."
Россия избрала "стратегию мир-хозяйственной открытости для так наз. «дружественных стран». Россия и даже вестернизированная Москва на глазах становится все более евразийской, о чем можно судить в том числе и по количеству турецких, узбекских и азербайджанских кафе, постепенно вытесняющих ирландские пабы и итальянские ресторанчики."
То, что произошло в 1945 году — взятие Берлина, бомбардировки Дрездена и Хиросимы, безоговорочная капитуляция и Нюрнберг – представляет собой некое выдающееся исключение, которое едва ли повторится в обычных условиях, а если и повторится, то столь страшной ценой, о которой не хочется и думать. Во всех других случаях при нынешних возможностях мобилизации и средствах уничтожения — когда любой город превращается в военную крепость, а любая колонна танков становится легкой мишенью для радиоуправляемых ракет — победить можно только в случае готовности населения или же элит противника принять победителя. Поэтому, скорее всего, в ближайшем будущем, когда границы блоков так или иначе оформятся, мы станем свидетелями того, как «война цивилизаций» перерастает в «столкновение революций» – взаимной конкуренцией «мягких сил» в расчете на завоевание лояльности за рамками собственной сферы влияния. Все это уже было в эпоху первой Холодной войны и все это с высокой степень вероятности воспроизведется во второй.
Самое главное, что у этого будущего, похоже, нет альтернативы. Окно возможностей резко сузилось, и это, может быть, главный политический итог 2022 года — года приучению к «цивилизационному реализму» тех, кто до этого года пребывал в глобалистских или же империалистических мечтаниях."
Россия избрала "стратегию мир-хозяйственной открытости для так наз. «дружественных стран». Россия и даже вестернизированная Москва на глазах становится все более евразийской, о чем можно судить в том числе и по количеству турецких, узбекских и азербайджанских кафе, постепенно вытесняющих ирландские пабы и итальянские ресторанчики."