В Мали очередное обострение — были атакованы позиции правительственных войск и Африканского корпуса в нескольких точках на севере и в центре страны, боевики перехватили колонну с подкреплением, есть потери в людях, технике и как минимум один сбитый вертолёт. Потом успешное наступление правительственных войск и российского Африканского корпуса. По официальной версии все атаки террористов отражены, боевикам нанесены тяжёлые потери, часть населённых пунктов, о захвате которых заявляли нападавшие, под контролем армии.
Формулировка хорошо знакомая: примерно то же самое звучало и два месяца назад, и в апреле, и раньше. Отбили, нанесли поражение, противник с тяжёлыми потерями отступил обратно в пустыню несолоно хлебавши. Но тут, мне кажется, есть смысл присмотреться не к конкретному счёту потерь — его всё равно никто со стороны не проверит, — а к самой форме, в которой идёт эта война.
Фронт освобождения Азавада и JNIM воюют в классической пустынной тактике, которой в этом регионе, да и на Ближнем Востоке, в Северной Африке, в Азии, вообще, сотни, а то и тысячи лет. У них нет задачи удержать линию фронта или единомоментно любой ценой не прорвать. Их основной ресурс это время. А у противника — контракт, надотв этом году выполнить минимально необходимые задачи, остаться живым и вернуться домой. Боевики очень хорошо знают психологию своих противников — малийской армии и помогающих им европейцев (конкретно в этом случае — АК). Они должны дождаться момента, когда гарнизон в пустыне расслабится, начнёт дуреть от жары, скуки, песчаных бурь. Дисциплина и координация просядут — и тут накатить.
Сценарий такой атаки напоминает то, что было раньше в Сирии и Ираке. Представьте себе укреплённые опорные пункты на краю пустыни. Там в каждом пара десятков человек в палатках при сорокаградусной жаре. Опорник стоит первый месяц, второй, третий — ничего, только километры пустых скучных камней на километры вокруг. Бойцы меняют ботинки на тапки, учится забивать кальян и заваривать мате. Можно от нечего делать кошмарить проезжающие машины с замотанными в тряпки семьями, можно мучить попавшихся дезертиров. Купить дурь — хоть какое-то развлечение.
И вдруг, в четыре-пять утра, под прикрытием песчаной бури приходят черные. Это их стихия, как говорится. Во время песчаной бури ты хочешь спрятаться от летящего песка где-нибудь в норе, а они лезут. Первым возможно идёт шахид-мобиль — гружёный взрывчаткой пикап или грузовик, который влетает на скорости в соседний опорник. А вас в эту же минуту начинают осыпать разрывными снарядами из крупнокалиберного ДШК, стоящего на пикапе за километр. И под этим огнём, по открытой местности, почти бегом, идёт пехота — десятки, иногда сотни бойцов, растянутых редкой цепью. Их задача — как можно быстрее дойти до ваших позиций, быстрее, чем вы успеете собраться и организовать плотный огонь. На соседних опорниках паника. Кто-то из местных просто всё бросает и бежит, кто-то впадает в ступор и сдаётся. А вам, белому непрошенному гостю, понятное дело, бежать некуда. Пустыня что впереди, что за спиной. Если вам удаётся собраться, организовать оборону и удержать опорник, то нападающие так же быстро откатываются назад, в пустыню, в горы, туда, откуда пришли, без затяжного боя за территорию, которую всё равно не планировали удерживать. Их задача — просто убить вас, убрать ваш КПП с трассы, поставить там свой и открыть себе дорогу для следующих прорывов.
В Мали специфика отличается от сирийской. Протоколы в ВК построже, опорных пунктов вдоль тысячекилометровых дорог не держат. Силы располагаются на больших базах. Но принцип примерно тот же. Они ждут удачного момента и накатывают. Солдат правительственных сил разгоняют, перерезают трассы, русских блокируют на базе и предлагают уйти.
Так что налёты противника — даже неудачные — не признак того, что он проигрывает. Это такой способ вести войну. Главный их ресурс, повторюсь, это не территория, не люди, не экономика, это время. В их распоряжении годы, а может и десятки лет. Вон Джулани ждал шанса 13 лет.
На видео туареги с беспилотников ведут наблюдение за военной базой.
Формулировка хорошо знакомая: примерно то же самое звучало и два месяца назад, и в апреле, и раньше. Отбили, нанесли поражение, противник с тяжёлыми потерями отступил обратно в пустыню несолоно хлебавши. Но тут, мне кажется, есть смысл присмотреться не к конкретному счёту потерь — его всё равно никто со стороны не проверит, — а к самой форме, в которой идёт эта война.
Фронт освобождения Азавада и JNIM воюют в классической пустынной тактике, которой в этом регионе, да и на Ближнем Востоке, в Северной Африке, в Азии, вообще, сотни, а то и тысячи лет. У них нет задачи удержать линию фронта или единомоментно любой ценой не прорвать. Их основной ресурс это время. А у противника — контракт, надотв этом году выполнить минимально необходимые задачи, остаться живым и вернуться домой. Боевики очень хорошо знают психологию своих противников — малийской армии и помогающих им европейцев (конкретно в этом случае — АК). Они должны дождаться момента, когда гарнизон в пустыне расслабится, начнёт дуреть от жары, скуки, песчаных бурь. Дисциплина и координация просядут — и тут накатить.
Сценарий такой атаки напоминает то, что было раньше в Сирии и Ираке. Представьте себе укреплённые опорные пункты на краю пустыни. Там в каждом пара десятков человек в палатках при сорокаградусной жаре. Опорник стоит первый месяц, второй, третий — ничего, только километры пустых скучных камней на километры вокруг. Бойцы меняют ботинки на тапки, учится забивать кальян и заваривать мате. Можно от нечего делать кошмарить проезжающие машины с замотанными в тряпки семьями, можно мучить попавшихся дезертиров. Купить дурь — хоть какое-то развлечение.
И вдруг, в четыре-пять утра, под прикрытием песчаной бури приходят черные. Это их стихия, как говорится. Во время песчаной бури ты хочешь спрятаться от летящего песка где-нибудь в норе, а они лезут. Первым возможно идёт шахид-мобиль — гружёный взрывчаткой пикап или грузовик, который влетает на скорости в соседний опорник. А вас в эту же минуту начинают осыпать разрывными снарядами из крупнокалиберного ДШК, стоящего на пикапе за километр. И под этим огнём, по открытой местности, почти бегом, идёт пехота — десятки, иногда сотни бойцов, растянутых редкой цепью. Их задача — как можно быстрее дойти до ваших позиций, быстрее, чем вы успеете собраться и организовать плотный огонь. На соседних опорниках паника. Кто-то из местных просто всё бросает и бежит, кто-то впадает в ступор и сдаётся. А вам, белому непрошенному гостю, понятное дело, бежать некуда. Пустыня что впереди, что за спиной. Если вам удаётся собраться, организовать оборону и удержать опорник, то нападающие так же быстро откатываются назад, в пустыню, в горы, туда, откуда пришли, без затяжного боя за территорию, которую всё равно не планировали удерживать. Их задача — просто убить вас, убрать ваш КПП с трассы, поставить там свой и открыть себе дорогу для следующих прорывов.
В Мали специфика отличается от сирийской. Протоколы в ВК построже, опорных пунктов вдоль тысячекилометровых дорог не держат. Силы располагаются на больших базах. Но принцип примерно тот же. Они ждут удачного момента и накатывают. Солдат правительственных сил разгоняют, перерезают трассы, русских блокируют на базе и предлагают уйти.
Так что налёты противника — даже неудачные — не признак того, что он проигрывает. Это такой способ вести войну. Главный их ресурс, повторюсь, это не территория, не люди, не экономика, это время. В их распоряжении годы, а может и десятки лет. Вон Джулани ждал шанса 13 лет.
На видео туареги с беспилотников ведут наблюдение за военной базой.