🛡🔬🌐 Конкуренция между США, Китаем, ЕС, Россией, Индией и другими центрами силы все больше смещается из привычной торгово-инвестиционной плоскости в сферу технологий, где на карту поставлена не только экономическая выгода, но и вопросы безопасности, суверенитета и идеологического влияния.
Новые витки эскалации подрывают не только институциональные основы научно-технологического сотрудничества, но и саму материальную базу, на которой оно держится. Если дата-центры, спутниковые группировки, подводные кабели и исследовательские установки становятся законными военными целями, то международные научные коллаборации лишаются физической инфраструктуры, без которой они невозможны. Более того, секьюритизация научного сотрудничества приобретает опасную обратную логику, потому что ученые и их институты начинают восприниматься как часть военной машины противника, а их работа как вклад в его военный потенциал. В итоге получается игра с нулевой суммой, в которой проигрывают все: наука теряет таланты и данные, бизнес — рынки и возможности, а человечество в целом — темпы прогресса в решении общих проблем.
Опыт холодной войны показывает, что устойчивые форматы взаимодействия могут возникать там, где есть совпадение пускай узких, но значимых интересов, будь то доступ к данным, снижение рисков, обмен специалистами в низкочувствительных областях. Например, Международный институт прикладного системного анализа, созданный как нейтральная площадка в разгар великодержавной конфронтации, функционировал не потому, что стороны доверяли друг другу, а потому что изоляция обходилась дороже ограниченного взаимодействия. Аналогично, арктическое сотрудничество в 1970-е гг. держалось на взаимной зависимости в данных о погоде, рыбных запасах и экологии, а не на политической близости. Этот опыт вполне применим и сегодня.
Павел Каневский о научно-технологическом сотрудничестве в эпоху всеохватной секьюритизации.
https://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/analytics/nauchno-tekhnologicheskoe-sotrudnichestvo-v-epokhu-vseokhvatnoy-sekyuritizatsii/
Новые витки эскалации подрывают не только институциональные основы научно-технологического сотрудничества, но и саму материальную базу, на которой оно держится. Если дата-центры, спутниковые группировки, подводные кабели и исследовательские установки становятся законными военными целями, то международные научные коллаборации лишаются физической инфраструктуры, без которой они невозможны. Более того, секьюритизация научного сотрудничества приобретает опасную обратную логику, потому что ученые и их институты начинают восприниматься как часть военной машины противника, а их работа как вклад в его военный потенциал. В итоге получается игра с нулевой суммой, в которой проигрывают все: наука теряет таланты и данные, бизнес — рынки и возможности, а человечество в целом — темпы прогресса в решении общих проблем.
Опыт холодной войны показывает, что устойчивые форматы взаимодействия могут возникать там, где есть совпадение пускай узких, но значимых интересов, будь то доступ к данным, снижение рисков, обмен специалистами в низкочувствительных областях. Например, Международный институт прикладного системного анализа, созданный как нейтральная площадка в разгар великодержавной конфронтации, функционировал не потому, что стороны доверяли друг другу, а потому что изоляция обходилась дороже ограниченного взаимодействия. Аналогично, арктическое сотрудничество в 1970-е гг. держалось на взаимной зависимости в данных о погоде, рыбных запасах и экологии, а не на политической близости. Этот опыт вполне применим и сегодня.
Павел Каневский о научно-технологическом сотрудничестве в эпоху всеохватной секьюритизации.
https://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/analytics/nauchno-tekhnologicheskoe-sotrudnichestvo-v-epokhu-vseokhvatnoy-sekyuritizatsii/