Я Психолог | Психиатр

Обсуждая определяющее влияние депрессии на жертву, становящуюся безразличной ко всему на свете, американский ведущий ток-шоу Дик Каветт однажды заметил, что «после того как этот недуг поражает вас, то даже если вы видите в восьми футах от себя на столе волшебную палочку, исцеляющую от всех недугов, вам слишком тяжело пойти и забрать ее».

Трудно найти лучшую иллюстрацию встречи с глазу на глаз бесполезности рассудка с отсутствием эмоций, чем депрессия. В состоянии депрессии ваша система сбора информации сверяется со своими данными и сообщает вам следующие факты:
(1) вам нечего делать;
(2) вам некуда идти;
(3) на месте вас никого нет;
(4) на месте вас некому знать.

Без эмоций, заряженных целью и удерживающих ваше сознание на узкой прямой, вы теряете равновесие и падете в бездонную пропасть ясности.

...В депрессии все, что когда-то казалось красивым, поразительным или ужасным, больше не значит для вас ничего. Образ луны, укрываемой облаками, больше не сообщает вам ничего таинственного или мистического; это всего лишь набор объектов, представленных нам нашим оптическим аппаратом и, возможно, обработанный и сохраненный в виде воспоминания.

Охваченный депрессией получает великий урок: В этом мире ничто по своей сути не значит ничего.

Томас Лиготти. Заговор против человеческой расы: Замысел ужаса.

#недомогание_от_культуры
#депрессия

🧠 КЛИНИЧЕСКИЙ СЛУЧАЙ ДЛЯ ПСИХОЛОГОВ
16-летняя девушка: «Я разговариваю сама с собой» — ОКР или психоз?
16-летняя пациентка в течение 8 месяцев постепенно перестала ходить в школу.
Она описывала повторяющиеся внутренние диалоги и навязчивые мысли, которые могли звучать как настоящий разговор в голове.
На этом этапе возникал важный диагностический вопрос:
это психотический симптом или навязчивое мышление?
При более подробном феноменологическом интервью выяснилось, что девушка:
• понимала, что мысли исходят от неё самой;
• испытывала их как нежелательные и навязчивые;
• постоянно мысленно перепроверяла содержание своих мыслей;
• не имела устойчивых бредовых убеждений;
• не воспринимала внутренний диалог как голос извне.
Дополнительно присутствовали выраженные депрессивные симптомы и избегание школы.
🔎 Диагностический поворот
В итоге авторы расценили состояние как ОКР с преимущественно ментальными компульсиями.
Особенность случая — отсутствие привычных внешних ритуалов.
Вместо повторного мытья рук или проверки дверей пациентка выполняла компульсии внутри собственного мышления: анализировала, перепроверяла и пыталась нейтрализовать навязчивые мысли.
💡 Почему этот кейс важен психологу?
Потому что фраза пациента:

«Я слышу/веду диалог в голове»

сама по себе ещё не отвечает на вопрос, является ли это психотическим симптомом.
Ключевое значение имеет феноменология переживания:
👉 пациент считает мысль своей или чужой?
👉 она воспринимается как навязанная или как убеждение?
👉 пытается ли человек сопротивляться ей?
👉 присутствует ли критика?
👉 выполняет ли он мысленные действия, чтобы уменьшить тревогу?
Именно детальное интервью позволило в этом случае отличить ментальные компульсии при ОКР от психотической симптоматики.
🗣 Вопрос коллегам
Где для вас проходит граница между «навязчивым внутренним диалогом» и слуховой галлюцинацией?
Какие вопросы вы задаёте пациенту, чтобы провести эту дифференциальную диагностику?
📌 Кейс опубликован в Frontiers in Psychiatry, 13 августа 2026 года.

Скорбь как парадигма

Вышла новая книга Джона Стайнера «Исследование скорби в литературе и психоанализе. Превращение призраков в предков» и прошла ее презентация. Книга для меня долгожданная.

Однажды, обсуждая перевод одной из последних статей Стайнера, наш постоянный переводчик Завен Баблоян высказал мысль, что автор движется, фактически, к созданию собственной оригинальной модели психоанализа. Не уверен, можно ли полностью согласиться с таким утверждением, но лини размышлений Стайнера в работах последних лет обещали сложиться в целостную, законченную картину. Получилось ли это?

По большей части книга состоит из ранее опубликованных статей (кстати, на 2/3 или более нами переведенных).

Некоторые из них, как статья о суперэго, и правда могут считаться фундаментальным авторским пересмотром фрейдовской метапсихологии. В центре этого пересмотра стоят понятия скорби и защит от нее. Например, само суперэго оказывается производным от (описанной Клянй) параноидной защиты от депрессивной тревоги. Еще в «Психических убежищах», наиболее известной книге Стайнера, и даже ранее он утверждал, что цель психоанализа – возвращение отщеплённых и спроецированных частей самости через процесс скорби. Эта идея продолжается и в новой книге, где для нее используется выражение Ханнса Лёвальда о «превращении призраков в предков».

Пожалуй, наиболее важными нововведениями являются исследования горизонтального и вертикального разрывов – то есть, нарциссических отношений, противостоящих опоре на внешние и внутренние, возникающие в скорби, объекты. К разработке этой идеи привязаны давно интересующие Стайнера темы обиды и мести, а также довольно новая, оригинально разработанная тема травмы.

В книге появились два новых текста – главы о развитии понятия скорби в психоанализе вообще и у Кляйн в частности. Ну и в качестве дополнения помещено весьма личное интервью Стайнера Дэниелу Пику.

Это четвертая авторская книга Стайнера после «Психических убежищ», «Видения и видимости» и «Иллюзий, разрушении иллюзий и иронии».

К этой библиотеке следует добавить книги под его редакцией, как «Эдипов комплекс сегодня» или сборник работ Ханны Сигал, книги, посвященные ему и им вдохновленные, как «О бытии самим собой», «Клаустро-агрофобическая дилемма» и другие. Что ж, подборка внушительная.

Достойно восхищения и то, как оставив практику, Стайнер пытается собрать воедино разрозненные размышления разных лет. Насколько эта работа получилась законченной и ждет ли новую книгу такая же популярность, как «Психические убежища» - покажет время.

Источник: Психоанализ и мир.

#психоанализ

Томас Шефф о стыде

В книге «Bloody Revenge: Emotions, Nationalism, and War» и ряде других публикаций социолог Томас Шефф развивает оригинальную теорию стыда. Ее истоком являются исследования психоаналитического и психотерапевтического процесса, в том числе, парной терапии (работы Льюис, совместные работы Шеффа и Рецингер, и др.).

Система «Стыд – Гордость» как социальный барометр. Шефф разделил эти две эмоции по их ключевой социальной функции:

Гордость: Сигнализирует о сохранной, прочной и безопасной социальной связи. Когда человек чувствует, что его принимают, уважают и понимают, он переживает подлинную гордость, которая укрепляет его идентичность и связь с группой.

Стыд: Сигнализирует об угрозе социальной связи, ее разрыве или отчуждении. Стыд возникает тогда, когда человек чувствует себя отвергнутым, недооцененным или «неправильным» в глазах значимых других.

Шефф называл стыд главной эмоцией повседневной жизни и «клеем», который держит общество вместе.

Табуированность: В современном индивидуализированном обществе тема стыда жестко табуирована. Нам стыдно признаться, что мы испытываем стыд.

Маскировка: Чтобы скрыть стыд, люди используют «лингвистические ширмы». Настоящий стыд часто маскируется под легкое смущение, неловкость, застенчивость, дискомфорт или социальную тревожность.

Стыд регулирует конформизм: страх испытать стыд удерживает людей от нарушения социальных норм.

Самая опасная черта стыда, по Шеффу, заключается в том, что когда он не осознается и не проговаривается (не вербализуется), он превращается в разрушительную силу.

Нераспознанный стыд автоматически запускает защитный механизм – гнев, направленный либо на себя, либо на окружающих.

Это порождает бесконечные деструктивные циклы:

1. Человек чувствует скрытый стыд из-за уязвимости или отвержения.

2. Стыд трансформируется в праведный гнев или ярость по отношению к источнику угрозы.

3. Проявление гнева еще сильнее разрушает социальные связи коммуникации, что вызывает новый, еще более глубокий виток стыда у всех участников конфликта.

Шефф прослеживал эти петли «стыд-гнев» на всех уровнях: от семейных ссор до макросоциологических процессов – таких как радикальный национализм, этнополитические конфликты и разрушительные войны.

Шефф разделяет мнение о том, что в ходе исторического развития общества (особенно с развитием государства и церкви) произошел процесс дифференциации чувств.

Часть явного, публичного стыда была целенаправленно трансформирована социальными институтами в вину. Появление судов, исповедален и писаных правил позволило рационализировать обвинения.

Общество дало человеку легальный инструмент: вместо тотального позора (стыда) испытывать вину за конкретный проступок, которую можно «искупить» по понятным правилам. Однако за этой цивилизационной ширмой базовый страх разрыва социальных связей (стыд) никуда не исчез, а лишь стал менее видимым и более табуированным.

Таким образом, для Шеффа вина – это более поверхностная, инструментальная эмоция, регулирующая поведение, в то время как стыд является первичным регулятором человеческих взаимоотношений и социальной идентичности.

Источник: Психоанализ и мир (с сокращением)

#стыд

Ловушка «резистентной» депрессии: когда причина кроется в дефицитах и метаболизме

🩺 Клиническая картина
Пациентка, 41 год, обратилась для продления рецепта на эсциталопрам. Жалобы на стойкое снижение настроения, длящееся более пяти лет. Симптомы возникли через три месяца после вторых родов (послеродовая депрессия). При осмотре: пациентка опрятна, контактна, однако наблюдается психомоторная заторможенность (замедление движений и речи) и депрессивный аффект (подавленное эмоциональное состояние). По шкале PHQ-9 выявлено 21 балл, что соответствует тяжелому депрессивному расстройству. Ранее попытки смены антидепрессантов были неудачными из-за побочных эффектов. От специализированной психиатрической помощи женщина категорически отказывалась, предпочитая наблюдение у терапевта.

🧪 Диагностика
В ходе комплексного соматического (телесного) обследования выявлены значимые отклонения. Лабораторные показатели: ферритин — 5 мкг/л (норма: 30–150 мкг/л), гемоглобин — 125 г/л (норма: 120–160 г/л), активный витамин B12 — 41 пмоль/л (норма: >70 пмоль/л), общий холестерин — 5.11 ммоль/л (норма:

...Женщина, влюбленная в человека, не отвечающего ей взаимностью, уверенная, что никогда не сможет быть вместе с мужчиной, который ей нравится, приписывающая все свои неудачи одной лишь себе и собственной бестолковости, тем не менее может поддержать эмоциональное равновесие, рассуждая примерно следующим образом:

(а) «Ужасно плохо, да. Любовь - это не для меня. Ну что ж, я посвящу себя работе и постараюсь поддерживать те отношения, которые у меня есть»;

(б) «Как жаль! Но, по крайней мере, у меня прекрасные отношения с подругой»;

(в) «Ладно! Благодаря этим неприятностям я избежала хлопот с замужеством и всех проблем, связанных с появлением детей, которых никто не ждет!»

Когнитивный компонент, который мог бы повергнуть эту женщину в состояние депрессии, может быть представлен как все то же абсолютистское «должно».

Например, если она убеждает себя: «Я никогда не буду счастлива в любви, как это должно быть, потому что я несостоятельна в этой области, чего быть не должно. Как это ужасно, что я так неадекватна и теряю величайшее из человеческих наслаждений!», то вероятность того, что она впадет в депрессию, резко увеличивается.

Альберт Эллис. Когнитивный элемент депрессии, которым несправедливо пренебрегают

#депрессия
#рэпт

– Я ошибался, – сказал он.
– А теперь сообразил? ...

– На первом курсе я посещал семинар по биологическим системам, – сказал он.

– В конце семестра преподавательница принесла в жертву водяного жука. Раньше, в начале семестра, она назвала его Точкой. Несколько недель весь курс был помешан на Точке. Мы его иногда кормили.

– Она дала жучку имя?

– И не просто так. Она вывела изображение на наши экраны и вскрыла ему брюшко бритвой. Все вывалилось наружу. Помнится, кто-то даже расплакался. Это ведь не кто-нибудь, а наш Точка.

А жук стал поедать свои вывалившиеся внутренности...

– Не припомню, чтобы садизм включали в программу.

– Она хотела показать, что мы очеловечиваем насекомых. Воображаем, что они – совсем как мы. Думаем, что они боятся смерти. А там просто система рефлексов. Он обнаруживает источник высокоэнергетической пищи – и ест.

Поняв, что происходит, мы ужаснулись. Может, у Точки было больше сознания, чем у заводной игрушки, а может, и нет. Так или иначе, он вел себя, как никогда не повел бы человек, потому что не был человеком...

Я думаю: как бы я действовал, если бы был как они? Или по-другому: если бы я был как они, что заставило бы меня действовать так? Обычно это работает...

– Я не понимаю, как они мыслят, и это ужасно пугает.

Джеймс С. А. Кори. Милость богов.

#эмпатия

В большинстве исследований обнаруживалась связь между травматическими переживаниями в детстве и диагнозом ПРЛ почти всегда с сексуальным насилием.

Изучению той же проблемы посвящена работа с громким названием «"Истинные" и "ложные" воспоминания о сексуальном насилии над детьми и феноменологический взгляд Кейси на процесс запоминания».

По мнению J. Paris, все воспоминания пациентов с ПРЛ искажены когнитивными схемами, и "восстановленные воспоминания" могут быть особенно ненадежными.

К тому же считается, что у большинства детей, переживших тяжелую травму, не развиваются симптомы ПРЛ, формирование которого зависит от сочетания ранней (первые 5-7 лет) хронической межличностной травмы, врожденной эмоциональной уязвимости (высокая чувствительность, импульсивность) и отсутствия хотя бы одного стабильного поддерживающего взрослого.

ПРЛ и ПТСР представляют собой клинические состояния, которые не только часто коморбидны, но имеют ряд сходных симптомов: эмоциональную дисрегуляцию, импульсивность, диссоциативные симптомы.

[Психоаналитик] O. Kernberg утверждал, что суть ПРЛ заключается в нарушении интеграции идентичности: вследствие травматического опыта и использования диссоциации как защитного механизма - пациенты оказываются неспособны интегрировать различные компоненты "self" и значимых других в целостную идентичность.

Диссоциация при этом играет критическую роль, разрывая связи между опытом, памятью и идентичностью.

Диссоциативные состояния нарушают мониторинг источника памяти - способность различать реально пережитые события и их внутренние репрезентации или псевдовоспоминания.

Проблема диссоциативных ложных воспоминаний, отличаемых от намеренного вымысла и лжи, продолжает находиться в центре внимания современной психиатрии.

По мнению H. Dehon, высокие показатели диссоциации связаны с повышенным уровнем ложного воспроизведения критических стимулов и, что важнее, с ухудшением процессов мониторинга источника (source monitoring). Это подтверждает гипотезу о том, что диссоциация влияет не на активацию ассоциаций, а на неспособность отличить реально воспринятое от внутренне сгенерированного.

Доказана связь ложных воспоминаний с травматическим опытом, однако в таком случае возникает проблема - если ложные воспоминания включают в себя информацию о травме, то получается, что в памяти воспроизводится не травма, спровоцировавшая ревоспоминание, а другое событие.

Исследование K. Wilson и соавт., возможно, проливает свет на другой диссоциативный феномен, встречающийся в рамках ПРЛ - жалобы пациентов на "голоса и сущности в голове", поскольку доказано, что люди с высокими показателями диссоциативности склонны верить в паранормальные явления и сообщать о ложных воспоминаниях.

Это указывает на общую уязвимость к нарушениям мониторинга реальности.

Источник: Менделевич В.Д. Психопатологические пересечения пограничного расстройства личности и посттравматического стрессового расстройства: фокус на истинных и ложных ревоспоминаниях. Клинический разбор в общей медицине. 2025; 7 (8): 92-96.

#прл
#диссоциация

Что такое газлайтинг?
Термин «газлайтинг» возник как концепт в популярном дискурсе и относится к ситуациям, которые заставляют человека сомневаться в тех аспектах его собственного опыта, в отношении которых он обычно сам считается авторитетом.

«Газлайтинг» обычно используется для обозначения случаев, когда другой человек (или даже целые учреждения) навязывает свою собственную интерпретацию или повествование о восприятиях и переживаниях человека.

При этом этот другой или другие не рассматривают этого человека как «компетентного» в отношении его собственного опыта и не имеющего уникального, привилегированного доступа
к собственному восприятию.

Систематическая практика газлайтинга может оказать глубокое дестабилизирующее воздействие на психику человека. Он начинает сомневаться в том, реальны ли его переживания, может ли он доверять себе и не «сошел ли он с ума».

Люди могут действительно могут ошибаться в отношении своего собственного опыта или неверно его истолковывать.

Человек может думать, что он голоден, когда ему просто скучно или он может быть подвержен иллюзии восприятия (принять палку за змею) и т.д.

Газлайтинг возникает, когда людей заставляют сомневаться в вещах, над которыми у них должна быть особая власть точно воспринимать с перспективы от первого лица, что в дальнейшем порождает глубинное недоверие к самому себе, чувствовать себя ущербным, что открывает возможность для манипуляций и злонамеренного влияния.

Этим газлайтинг отличается от позиции скептика, так как газлайтинг предполагает доминирование, неоправданное и манипулятивное навязывание своей точки зрения.

Типичный пример газлайтинга был представлен в фильме «Газовый свет», где муж неоднократно заставляет женщину сомневаться в своем собственном восприятии.

Он намеренно и постепенно убавляет яркость газовых ламп, затем отрицает, что он это сделал. Женщине кажется что стало темнее, но он говорит ей, что это не так, и что ей все мерещится.

Источник: Barnes, E. (2023). Trust, distrust, and ‘medical gaslighting’. The Philosophical Quarterly, 73(3), 649-676.

#газлайтинг

Чем эмпатия отличается от сочувствия?

Первоначально концепт «эмпатии» был введен 1873 году Робертом Вишером (Robert Vischer), который обозначал им проекцию человеческих чувств на окружающий мир, когда возникающие эстетические переживания привносятся в произведение искусства воспринимающим субъектом.

Он использовал немецкое слово «Einfühlung» (буквально: «вчувствование» или «проникновение в чувство»), чтобы описать эмоциональное «знание» от вступления в резонанс с произведением искусства.

Теодор Липпс (Theodor Lipps) другой немецкий философ, психолог и эстетик в 1903 году перенёс «эмпатию» в психологию, утверждая, что именно эмпатия является способом познания других людей и себя самого, будучи «пространственным расширением эго».

Основатель структурализма Эдвард Титченер (Edward Titchener), в 1909 году перевел «Einfühlung», на английский язык как «empathy», чтобы посредством этого описать способность человека мысленно «войти» в чужое переживание.

Таким образом, в строгом смысле этого слова, «эмпатия» это молодой термин, по крайней мере, в английском языке.

Любопытное рассуждение о процессе эмпатии мы можем прочитать у Макса Шелера в его работе «Ресентимент в структуре моралей» (Das Ressentiment im Aufbau der Morale), которая была впервые опубликована в Германии в 1912 году в виде статьи в журнале, а в 1915 году вышла отдельной книгой.

Описывая эмпатию, он называет её «сочувствием».

Цитата: «Сочувствие сводят либо к воображаемому перемещению внутрь чужой души сообразно вопросу: «Что бы ты чувствовал, если бы это происходило с тобой?» и воспроизведению в себе эмоционального состояния, которое мы переживали в аналогичных случаях; либо к проникновению в чужое состояние чувств, к своеобразной чувственной галлюцинации (Бэйн) как если бы мы сами страдали в тот момент, когда видим страдания; либо к «вчувствованию» в воспроизведенные у себя переживания, вызванные непосредственным подражанием выражению чувств другим человеком без всякого воображаемого «перемещения внутрь чужой души»; либо, наконец, к душевным проявлениям, которые сопровождают первичные, возникшие и закрепившиеся как полезные для рода поведенческие рефлексы, то есть к проявлениям, которые суть следствия стадного инстинкта, наблюдаемого и в животном царстве».

Однако, как отмечает Марта Нуссбаум (2003), у сочувствия, в отличие от эмпатии, всегда присутствует этическое / моральное измерение: «злонамеренный человек, который представляет себе ситуацию другого и получает удовольствие от его страданий, может быть эмпатичным, – пишет она, – но его, безусловно, не сочтут сочувствующим. Сочувствие, напротив, включает в себя суждение о том, что страдания другого человека плохи».

Ёмкое и удачное, на наш взгляд, определение того, что можно считать «эмпатией» было представлено Decety J., & Lamm C. (2006):

«Эмпатия – это способность переживать и понимать то, что чувствуют другие, без путаницы между собой и другими» (что предполагает, что эмпатия – это одновременно и эмоция и когниция).

© Автономов Денис, 2026

Источники: Автономов Д.А. Проблема ментализации и эмпатии у людей с пограничным расстройством личности // Психическое здоровье, 2026 (в печати).

Шелер, М. Ресентимент в структуре моралей / М. Шелер ; пер. с нем. А.Н. Малинкина. – Санкт-Петербург: Наука, 1999. – 231 с.

Decety J., Lamm C. Human empathy through the lens of social neuroscience. The scientific World journal 2006; 6(1): 1146-1163.

Nussbaum M.C. Upheavals of thought: the intelligence of emotions. Cambridge: Cambridge University Press, 2003. 768 p.

#эмпатия
#сочувствие