Было бы ошибкой считать, что практика открытого присутствия в традиции дзогчен аналогична практике внимательного безоценочного присутствия в настоящем моменте. Уравнивание этих двух практик подразумевало бы, что открытое присутствие не требует определённого воззрения, поведения, предварительных практик, отречения и бодхичитты. Некоторые приравнивают открытое присутствие к медитации дзадзен или майндфулнес, а кто-то полагает, что это и есть самая сущностная из всех медитаций. Подобным образом, некоторые популярные учителя дзогчен сводят практику открытого присутствия к ежемоментному безоценочному восприятию всего, что возникает. Все эти распространённые заблуждения коренным образом искажают, что на самом деле представляет собой практика открытого присутствия в ущерб её сложности и глубине.

Что касается образа действия на основе воззрения и медитации, простыми словами, ваша единственная задача состоит в том, чтобы не делать ничего, чего бы не стал делать будда — так чтобы всё, что будда стал бы делать, смогло проявиться в вашем поведении. Будда совершает множество активностей спонтанно и безусильно, и они проявляются как добродетели и служение всем живым существам.
Так чего бы будда не стал делать? Чего бы не стало делать изначальное сознание? Ум будды, дхармакая, обширен как пространство, он светоносный, трансцендентный, беспрепятственный и обладает семью качествами ваджры[1]. Ум будды не сжимается до размеров мыслей, не захватывается ими и не уносится ими прочь. Ум будды не присваивает себе ваше тело, ум или мысли «я, моё, мне», а также не отождествляется с ними и не коллапсирует до их размеров. Если бы ум будды делал всё это, то это не был бы ум будды. Ум будды никогда не затрагивается колебаниями ваших эмоций и желаний, а также он никогда не овеществляет никакие из ваших переживаний. Изначальное сознание изначально, бесконечно и вечно свободно от любых умственных омрачений, включая заблуждение овеществления. Ум будды никогда не движется и не переживает ощущение движения из-за отождествления с чем-либо в мире обманчивых видимостей.

Здесь важно пояснить, что путь випашьяны не отделён от пути шаматхи — они составляют единый взаимодополняющий процесс. Вы не практикуете сначала шаматху, а затем бросаете её и практикуете что-то другое. Скорее, вы практикуете шаматху, а затем в дополнение к ней практикуете випашьяну, направленную вовне, после чего переходите в випашьяне, направленой внутрь, которая позволяет вам постичь истинную природу ума. В этой последовательности практика випашьяны начинается с исследования дхарматы, истинной природы явлений — особенно тех, что присутствуют в окружающей обстановке, — а затем вы переходите к исследованию читтаты, истинной природы ума.

Примечание о важности тишины
В мировых созерцательных традициях прослеживается общая тема уединения в тишине. В тишине вы прекращаете разговоры, размышления и поиски. В разговорном языке есть много разновидностей тишины: многозначительная тишина, напряжённое молчание, безмятежная тишина, благородное молчание, давящая тишина. Тишина это не просто молчание: она наполнена тем, что вы в неё привносите. Тишина в практике шаматхи это простое внутреннее спокойствие и ясность осознавания. Тишина, сопутствующая постижению природы внешних объектов восприятия, наполнена прозрением в пустотность этих объектов. При этом тишина становится особенно явной в конце исследования. Вы начинаете в тишине, но заканчиваете в ещё более полной тишине, которая наполнена прозрениями проделанного вами исследования.