Ещё до нынешних событий, без кризисов, которые Украина начала устраивать благодаря ударам по российским тылам, звучали прогнозы, что 2026-й будет «первым тяжёлым годом» для российской экономики. Это было понятно из многих макроэкономических показателей, которые проще всего свести к тому, что у России кончился запас прочности и далее нужно будет вести войну «в долг». Сытое время «военного кейнсианства» закончилось.
Война без экономики невозможна и в XX веке мы видели массу примеров, когда при сохранении боеспособной армии и возможности продолжать сопротивление приходилось заканчивать войну или вообще подписывать капитуляцию. К таким случаям можно отнести Германию и Россию в Первой мировой, Ирак в ходе войны с Ираном, Японию во Второй мировой. Иногда последствия войны догоняли позже, так СССР распался вскоре после вывода войск из Афганистана, и хотя война была не единственным, но важным фактором того, что у страны закончились деньги. Россия тоже идёт по этому пути, достаточно посмотреть на дефицит бюджета, который к середине года в полтора раза превысил плановые показатели, а Минфин вынужден был признать, что не может его контролировать и будет решать проблемы оперативно, даже не согласовывая параметры с Госдумой.
Далее возникает резонный вопрос: а если всё так очевидно, можем ли мы рассчитать момент, когда именно у России «кончатся деньги» на войну. И ответ будет: нет, не можем, потому что деньги у государств обычно не кончаются, оно может печатать их в любых количествах. Поэтому какой-то явной точки невозврата нет, особенно у России, экономика которой во многом автаркична. Ключевые товары производятся, их можно распределять директивно или по карточкам, как сейчас бензин, что формально даёт возможность воевать долго. Но печать денег вызовет инфляцию и затем гиперинфляцию, поэтому фактором здесь является не столько экономика сама по себе, сколько желание общества и элит терпеть такое положение вещей. В ходе Первой мировой войны Россия могла продолжать войну, но монархия рухнула из-за хлебного кризиса в столице, а Германию подкосила «брюквенная зима», которая не привела сразу к поражению, но подорвала моральный дух армии и общества.
Совсем недавно я делал пост с цифрами о российской экономике, поэтому напомню кратко:
▪️Дефицит — 5,7 триллиона на середину года при плановых 3,7 триллионах;
▪️Остаток в ФНБ — 3,61 триллиона;
▪️Остатки на казначейских счетах — 4-5 триллионов.
▪️Прогнозируемый дефицит к концу года по ЦМАКП — 7 триллионов.
Также важно помнить, что с размещением ОФЗ, а это должно было стать главным источником покрытия дефицита, возникли проблемы. Четыре подряд размещения провалились и Минфин пока приостановил продажи облигаций до стабилизации обстановки.
Проблема очевидна, математика уже не сходится: чтобы покрыть дефицит без размещения ОФЗ нужно будет или потратить остатки с казначейских счетов, или из ФНБ, ну или каким-то образом продать ОФЗ, причём России недоступны внешние заимствования, только внутренний рынок.
Можно сделать предположение, что деньги у России закончатся если не в этом, то в первой половине следующего года, далее — если ситуация не улучшится — нужно будет принимать очередное «непростое» решение о печати денег и разгоне инфляции, чтобы покрывать дефицит.
И вот здесь возникает главная, на мой взгляд, проблема: никто в России не может ничего спланировать из-за невнятной политики Путина. Правительство даже примерно не понимает, сколько ещё в Кремле хотят воевать, а он не спешит им это объяснить. Поэтому во всех официальных документах мы видим расчёт на то, что война скоро закончится. Например, бюджет на этот год верстался уже с учётом завершения войны, но основания для этого были, он верстался вскоре после переговоров с Трампом в Анкоридже, так что продолжающаяся война стала для всех неприятной неожиданностью.
Сейчас мира на горизонте не видно, но прошло заседание ЦБ РФ, где было принято не только решение о ставке, но и опубликован среднесрочный прогноз. И он тоже сделан исходя из того, что война в ближайшие полгода завершится, ведь только в этом случае возможно увеличение ВВП в 2,5 раза и снижение инфляции в 1,5 раза. Вот только оснований для таких предположений в период эскалации нет, поэтому прогноз ЦБ можно объяснить лишь политикой: никто в России не может сказать обществу правду о том, сколько ещё Путин готов воевать, даже если такое знание или хотя бы понимание есть. Пропаганда прямо сейчас убеждает население, что Украину дожимают и вот-вот будет победа, этот образ разрушать нельзя, но из-за этого не то, что экономисты, а даже официальные органы государства не могут ничего спланировать.
Однако нам никто не мешает посмотреть правде в глаза: экономическая ситуация только ухудшается, причём гораздо быстрее, чем это было заложено во все планы. Никто не прогнозировал ни эффективную кампанию ударов по НПЗ, ни столь быстрое уничтожение складов WB, экономический эффект от чего всем только предстоит почувствовать. А ведь Украина не перестанет атаковать российский тыл, так что сейчас даже самые негативные сценарии становятся излишне консервативными.
Понятно лишь то, что если война продолжится, то прогнозы ЦБ не могут реализоваться, они рассчитаны на мирный 2027-й. В случае продолжения войны мы увидим дальнейший рост военных расходов вместе с сокращением налоговых поступлений, второй раз поднять НДС или увеличить налогооблагаемую базу уже не получится, проще говоря, следующий год будет по финансам для России хуже этого — если только война в Иране не приведёт к росту стоимости нефти до 200 долларов и выше, — а это значит, что и финансовую модель нужно будет менять, «печать денег» на войну станет столь же вероятной, сколь и новая волна мобилизации.
Из-за обилия труднопрогнозируемых факторов рассчитать точное время, когда у России «кончатся деньги», довольно сложно, но если допустить, что нынешняя ситуация не будет меняться ни в сторону улучшения, ни в сторону ухудшения, то простая математика подсказывает, что оставшиеся резервы будут потрачены в первой половине 2027 года. Дальше у правительства будет выбор: или сокращать расходы, или увеличивать доходы, или начинать денежную эмиссию, чтобы разогнать инфляцию. Учитывая, что расходы уже сокращаются в этом году, кроме военных, которые невозможно уменьшить, а новых источников доходов не видно, то «печать денег» выглядит наиболее вероятным вариантом.
Это не означает, что Россия не сможет воевать, изменится лишь способ финансировать войну. Первые пять лет она оплачивалась из накопленных ранее резервов, запаса прочности экономики и относительно высоких доходов — пока санкции не начали на самом деле работать, — что даже давало позитивный «бюджетный импульс» для экономики первые 2-3 года, а будет оплачиваться уже за счёт ухудшения уровня жизни всего населения страны, и насколько сильным будет это падение предсказать пока сложно. Для российского руководства это очередная развилка, когда нужно будет принять «непростое решение»: или свернуть войну, признав, что она слишком дорого обходится и даже возможная победа не стоит таких жертв, или всё же продолжать войну, рискуя ростом социального напряжения. Так что речь идёт о «дешёвой войне», незаметной для общества, именно она, вероятно, закончится в 2027-м. Однако если общество окажется готово терпеть рост цен и падение уровня жизни, то есть платить за войну из своих карманов напрямую, то война может продолжаться ещё достаточно долго.
