Репост из: Димитриев
Процесс выбивания российских энергетических мощностей уже разворачивается, но очень медленно, с регулярными переговорами и тактическими отступлениями. Почему такая осторожность? Потому что Россия всё-таки ядерная держава с огромным арсеналом. Если взять и сразу нагло всё разбомбить, как в Йемене или Иране, то можно на эмоциях получить ядерный ответ. А так, постепенно и аккуратно, можно все довести до нужного результата без критических рисков.
Спросите, а как вообще воевать с ядерной державой даже теоретически? Конечно можно! Сколько в прошлом веке войн провели ядерные державы между собой и с неядерными противниками, и ничего — обошлись без ядерных ударов. Корейская война, Вьетнам, советское вторжение в Афганистан, остров Даманский, Фолклендская война — везде ядерные державы проявляли сдержанность.
Если действовать аккуратно, то можно! - решили американцы. У этого подхода есть солидная теоретическая база, заложенная ещё в 1950–60-х годах американскими стратегами эпохи холодной войны. Герман Кан, один из основоположников ядерной стратегии, в книге On Escalation (1965) разработал знаменитую "лестницу эскалации" из 44 ступеней — от дипломатических демаршей до термоядерного армагеддона. Кан писал: «Эскалация — это не одномоментный скачок, а процесс, где важно уметь останавливаться на нужной ступени, сохраняя инициативу».
Его концепция "эскалационного доминирования" (escalation dominance) заключалась в том, чтобы поддерживать контроль на каждом уровне конфликта, чтобы противник всегда видел дальнейший шаг вверх как проигрышный. По сути, это было стремление к такому положению, когда у одной стороны есть преимущество на каждой ступени эскалационной лестницы, и она способна навязать свои условия, не доводя дело до катастрофы.
Нобелевский лауреат Томас Шеллинг в Arms and Influence (1966) развил теорию "дипломатии насилия" — как использовать военные возможности для торга и принуждения. Его ключевая формула звучала так: «Сила причинять вред — это сила торга. Использовать её — значит заниматься дипломатией, порочной дипломатией, но дипломатией».
Шеллинг также предложил концепцию "threats that leave something to chance" («угроз, оставляющих что-то на волю случая»). В оригинале он писал: «The essence of a threat is its credibility, and sometimes credibility is achieved by making the threat partly beyond one’s control — by leaving something to chance». Смысл в том, что угроза становится убедительнее, если остаётся риск непреднамеренной эскалации, и противник вынужден считаться с возможностью, что события выйдут из-под контроля.
Современные публикации подтверждают применение этих идей. Аналитики Школы международных исследований Джонса Хопкинса описывают американскую политику в украинском конфликте как "calibrated strategy of pragmatic, incremental learning by doing" — калиброванную стратегию прагматичного, поэтапного «обучения на практике», позволяющую расширять военную помощь, не провоцируя эскалационного ответа. Это фактически прямое применение теорий Кана и Шеллинга на практике.
Спросите, а как вообще воевать с ядерной державой даже теоретически? Конечно можно! Сколько в прошлом веке войн провели ядерные державы между собой и с неядерными противниками, и ничего — обошлись без ядерных ударов. Корейская война, Вьетнам, советское вторжение в Афганистан, остров Даманский, Фолклендская война — везде ядерные державы проявляли сдержанность.
Если действовать аккуратно, то можно! - решили американцы. У этого подхода есть солидная теоретическая база, заложенная ещё в 1950–60-х годах американскими стратегами эпохи холодной войны. Герман Кан, один из основоположников ядерной стратегии, в книге On Escalation (1965) разработал знаменитую "лестницу эскалации" из 44 ступеней — от дипломатических демаршей до термоядерного армагеддона. Кан писал: «Эскалация — это не одномоментный скачок, а процесс, где важно уметь останавливаться на нужной ступени, сохраняя инициативу».
Его концепция "эскалационного доминирования" (escalation dominance) заключалась в том, чтобы поддерживать контроль на каждом уровне конфликта, чтобы противник всегда видел дальнейший шаг вверх как проигрышный. По сути, это было стремление к такому положению, когда у одной стороны есть преимущество на каждой ступени эскалационной лестницы, и она способна навязать свои условия, не доводя дело до катастрофы.
Нобелевский лауреат Томас Шеллинг в Arms and Influence (1966) развил теорию "дипломатии насилия" — как использовать военные возможности для торга и принуждения. Его ключевая формула звучала так: «Сила причинять вред — это сила торга. Использовать её — значит заниматься дипломатией, порочной дипломатией, но дипломатией».
Шеллинг также предложил концепцию "threats that leave something to chance" («угроз, оставляющих что-то на волю случая»). В оригинале он писал: «The essence of a threat is its credibility, and sometimes credibility is achieved by making the threat partly beyond one’s control — by leaving something to chance». Смысл в том, что угроза становится убедительнее, если остаётся риск непреднамеренной эскалации, и противник вынужден считаться с возможностью, что события выйдут из-под контроля.
Современные публикации подтверждают применение этих идей. Аналитики Школы международных исследований Джонса Хопкинса описывают американскую политику в украинском конфликте как "calibrated strategy of pragmatic, incremental learning by doing" — калиброванную стратегию прагматичного, поэтапного «обучения на практике», позволяющую расширять военную помощь, не провоцируя эскалационного ответа. Это фактически прямое применение теорий Кана и Шеллинга на практике.