У него на Мадагаскаре будет дом,
А я засну в седой хрущёвке.
Пойду к автобусу пешком,
А он — к шикарной марке на Рублёвке.
Он будет осьминогов запивать
Колючим, радостным игристым.
Под балдахином (чистым и душистым)
Рассвет рад тёплым островом встречать.
Я буду пить разбавленное пиво
Со вкусом вишни в баре на Тверской.
И ждать открытия метро сонливо,
Скучая пальцем в ленте новостной.
Он будет забывать, как пахнет в мае
Курчавая, тяжёлая сирень.
И как в негромком и пустом трамвае
С вокзала люди начинают день.
Но как-то раз (на чьей-то даче)
Мы сядем на промокшее крыльцо,
И поцелую я (немного по-ребячьи)
Его родное и печальное лицо.
— из написанного от скуки. в тетради. на диване
#моистихи@soobshnitsa
А я засну в седой хрущёвке.
Пойду к автобусу пешком,
А он — к шикарной марке на Рублёвке.
Он будет осьминогов запивать
Колючим, радостным игристым.
Под балдахином (чистым и душистым)
Рассвет рад тёплым островом встречать.
Я буду пить разбавленное пиво
Со вкусом вишни в баре на Тверской.
И ждать открытия метро сонливо,
Скучая пальцем в ленте новостной.
Он будет забывать, как пахнет в мае
Курчавая, тяжёлая сирень.
И как в негромком и пустом трамвае
С вокзала люди начинают день.
Но как-то раз (на чьей-то даче)
Мы сядем на промокшее крыльцо,
И поцелую я (немного по-ребячьи)
Его родное и печальное лицо.
— из написанного от скуки. в тетради. на диване
#моистихи@soobshnitsa