Репост из: Кремлёвский безБашенник
🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" -
политолог Илья Гращенков (Телеграм-канал The Гращенков) -
Правительство свободной повестки
Сегодня никак нельзя обойти главный вопрос нынешней российской повестки дня – переназначение премьера и формирование нового правительства. Почему Владимир Путин вновь предложил именно Михаила Мишустина? Многие ожидали прихода кого-то другого, того, кто повернет экономику на «мобилизационный путь», например. Тем более, что в новых «майских указах» президент поставил ключевые задачи для страны, крайне амбициозные. Но в итоге, вполне ожидаемо, премьер назначен по принципу: от добра добра не ищут. Теперь он должен занять важное центральное место, которое иначе стало бы предметом борьбы. Любой другой человек на этом месте воспринимается как преемник. Сильный премьер, на самом деле, неизбежно перетянет, что нормально, на себя не только внимание, но и интересы и станет центром власти. Собственно говоря, когда-то и сам Путин и стал центром власти, именно таким образом.
Когда-то «сильным» главой кабмина считали Виктора Черномырдина, но не стоит путать «человека с характером» и сильного премьера. При Черномырдине независимого правительства точно не было. Сильное политическое правительство было у Ельцина – Гайдара, было у Примакова, затем правительство Путина в 1999 году, правительство Касьянова, а позже – путинское до 2012 года. В остальное время премьеры были как раз главами «кабинета министров», с которыми не была связана идея какой-то программы. Сейчас властные полномочия балансирует президент внутри собственного аппарата, не давая возникать сильным центрам влияния. Но исполнительная власть в такой конфигурации не сильно укрепляется, хотя у Кремля всегда главный вопрос: а нужна ли стране сильная исполнительная власть?
Вероятно, мы просто отвыкли от понятия «правительство», которое по Конституции осуществляет исполнительную власть, а президент определяет направление. Это все-таки совершенно разные вещи, а у нас в РФ – это всегда такой микс: немного ручного управления, немного кулуарного. Это же можно сказать и про вице-премьеров, которых уже 10 и которые стали наследием административной реформы, до сих пор не закончившейся. В итоге еще с прошлой путинской каденции мы получили разделенную должность премьера, «разобранную» на функции вице-премьеров, а те, в свою очередь – на влияние со стороны суперэлит. Они, конечно, самостоятельны, но и подконтрольны премьеру, но при этом совещаются с президентом тоже. В итоге кабмин всегда остаётся немного недособранным.
Что касается каких-то политических убеждений, деления на условных сислибов и государственников – оно также иллюзорно. Большинство членов правительства – люди с такой же экономической концепцией, как у того же Антона Силуанова. Правительство не было либеральным при «старом Медведеве», оно не станет и ура-патриотическим сейчас. Альтернативой устоявшемуся курсу когда-то был сторонник мобилизационного курса Сергей Глазьев. Но идея инфляционной экономики (печатайте деньги и отдайте их правильным людям) не взлетела по простой причине – борьбе за эти потоки.
Вообще, как я уже говорил, Мишустин оказался премьером «странного времени». Когда неопределенность ценится выше, чем какой-то конкретный план. Власти не нужна конкретика, никакой определенной стратегии, ей нужна свобода. Сегодня Кремль качнулся вправо, а завтра – влево, потом еще куда-то. Есть общее понимание того, что надо что-то делать, и есть текущая повестка дня, которая сосредоточена вокруг транзита системы. И здесь все заняты расстановкой своих фигур, собранием резервов для будущей игры. Та же Счетная палата, которая последние годы была «спящей», сегодня может проснуться. И начать действовать в тандеме с Госдумой, ведь она – ее институт. ГД тоже пока спит, контролируется в довольно жесткой форме, но когда турбулентность усилится, то и депутаты оживут. Хотя возможно, что это будет уже другая дума – 2026 года.
политолог Илья Гращенков (Телеграм-канал The Гращенков) -
Правительство свободной повестки
Сегодня никак нельзя обойти главный вопрос нынешней российской повестки дня – переназначение премьера и формирование нового правительства. Почему Владимир Путин вновь предложил именно Михаила Мишустина? Многие ожидали прихода кого-то другого, того, кто повернет экономику на «мобилизационный путь», например. Тем более, что в новых «майских указах» президент поставил ключевые задачи для страны, крайне амбициозные. Но в итоге, вполне ожидаемо, премьер назначен по принципу: от добра добра не ищут. Теперь он должен занять важное центральное место, которое иначе стало бы предметом борьбы. Любой другой человек на этом месте воспринимается как преемник. Сильный премьер, на самом деле, неизбежно перетянет, что нормально, на себя не только внимание, но и интересы и станет центром власти. Собственно говоря, когда-то и сам Путин и стал центром власти, именно таким образом.
Когда-то «сильным» главой кабмина считали Виктора Черномырдина, но не стоит путать «человека с характером» и сильного премьера. При Черномырдине независимого правительства точно не было. Сильное политическое правительство было у Ельцина – Гайдара, было у Примакова, затем правительство Путина в 1999 году, правительство Касьянова, а позже – путинское до 2012 года. В остальное время премьеры были как раз главами «кабинета министров», с которыми не была связана идея какой-то программы. Сейчас властные полномочия балансирует президент внутри собственного аппарата, не давая возникать сильным центрам влияния. Но исполнительная власть в такой конфигурации не сильно укрепляется, хотя у Кремля всегда главный вопрос: а нужна ли стране сильная исполнительная власть?
Вероятно, мы просто отвыкли от понятия «правительство», которое по Конституции осуществляет исполнительную власть, а президент определяет направление. Это все-таки совершенно разные вещи, а у нас в РФ – это всегда такой микс: немного ручного управления, немного кулуарного. Это же можно сказать и про вице-премьеров, которых уже 10 и которые стали наследием административной реформы, до сих пор не закончившейся. В итоге еще с прошлой путинской каденции мы получили разделенную должность премьера, «разобранную» на функции вице-премьеров, а те, в свою очередь – на влияние со стороны суперэлит. Они, конечно, самостоятельны, но и подконтрольны премьеру, но при этом совещаются с президентом тоже. В итоге кабмин всегда остаётся немного недособранным.
Что касается каких-то политических убеждений, деления на условных сислибов и государственников – оно также иллюзорно. Большинство членов правительства – люди с такой же экономической концепцией, как у того же Антона Силуанова. Правительство не было либеральным при «старом Медведеве», оно не станет и ура-патриотическим сейчас. Альтернативой устоявшемуся курсу когда-то был сторонник мобилизационного курса Сергей Глазьев. Но идея инфляционной экономики (печатайте деньги и отдайте их правильным людям) не взлетела по простой причине – борьбе за эти потоки.
Вообще, как я уже говорил, Мишустин оказался премьером «странного времени». Когда неопределенность ценится выше, чем какой-то конкретный план. Власти не нужна конкретика, никакой определенной стратегии, ей нужна свобода. Сегодня Кремль качнулся вправо, а завтра – влево, потом еще куда-то. Есть общее понимание того, что надо что-то делать, и есть текущая повестка дня, которая сосредоточена вокруг транзита системы. И здесь все заняты расстановкой своих фигур, собранием резервов для будущей игры. Та же Счетная палата, которая последние годы была «спящей», сегодня может проснуться. И начать действовать в тандеме с Госдумой, ведь она – ее институт. ГД тоже пока спит, контролируется в довольно жесткой форме, но когда турбулентность усилится, то и депутаты оживут. Хотя возможно, что это будет уже другая дума – 2026 года.