Репост из: The Гращенков
После встречи Трампа и Си Цзиньпиня, вероятность улучшения отношений между США и Китаем оценивается как весьма высокая и активно развивающаяся, при этом с потенциально негативными последствиями для БРИКС. Тектонический сдвиг в глобальной геополитической архитектуре в сторону сближения Вашингтона и Пекина, может переформатировать весь мировой порядок.
Став самым важным событием мировой политики октября, она затронула и российскую политику. Так, заявление Трампа о том, что США и Китай будут совместно работать над урегулированием украинского вопроса, служит доказательством потенциального сближения интересов и кооперации. Это свидетельствует о прагматичном подходе, который ставит решение общих проблем выше идеологических или исторических расхождений.
Во-вторых, Пекин, очевидно, готов пойти на меры, которые наносят ощутимый ущерб его экономическим союзникам, чтобы соответствовать международным стандартам, избегать вторичных санкций со стороны Запада и, что наиболее важно, продемонстрировать свою лояльность к мировой финансовой системе, где доминируют западные институты. Китай не только не стремится к разрыву с западными экономическими системами, а напротив, ищет возможности для прагматичного взаимодействия. Китайский прагматизм диктует поиск стабильности и доступа к рынкам, которые Запад может предоставить в гораздо большей степени, чем даже БРИКС.
В-третьих, как уже говорилось ранее, замечание о том, что российский «бумажный тигр» (выражение, которое Трамп обещал не использовать, но использовал уже трижды) стал для США слишком проблемным активом в его борьбе за мир, привело к том, что в Пекине ему предложили более выгодную «сделку» в его излюбленном формате. Взаимодействие с США, в данном контексте, может предложить Китаю не только значительные экономические выгоды – доступ к американским рынкам, инвестиции, технологии, но и более стабильное геополитическое положение, а также возможности для расширения собственного влияния, которые даже БРИКС пока что предоставить не могут. Это может быть попыткой стабилизировать отношения с Западом на своих условиях, в то же время продолжая наращивать собственную мощь.
Политически это означает консолидацию власти Си Цзиньпина после 4-го пленума ЦК КПК, что укрепляет его способность проводить последовательную внешнюю политику, которая склоняется к более конструктивному взаимодействию с Западом. В т.ч., в вопросах и более сложных, вроде венесуэльской нефти и китайской торговли фентанилом, указывают на сохранение конкурентных интересов и потенциальных точек трения. Однако это вторичные факторы, нежели фундаментальные барьеры, а нюансы лишь подчеркивают прагматичный характер отношений. Трамп любит «сделки» и таким образом, стратегические интересы США и Китая все больше пересекаются, создавая новую, потенциально двухполярную динамику в международных отношениях.
Став самым важным событием мировой политики октября, она затронула и российскую политику. Так, заявление Трампа о том, что США и Китай будут совместно работать над урегулированием украинского вопроса, служит доказательством потенциального сближения интересов и кооперации. Это свидетельствует о прагматичном подходе, который ставит решение общих проблем выше идеологических или исторических расхождений.
Во-вторых, Пекин, очевидно, готов пойти на меры, которые наносят ощутимый ущерб его экономическим союзникам, чтобы соответствовать международным стандартам, избегать вторичных санкций со стороны Запада и, что наиболее важно, продемонстрировать свою лояльность к мировой финансовой системе, где доминируют западные институты. Китай не только не стремится к разрыву с западными экономическими системами, а напротив, ищет возможности для прагматичного взаимодействия. Китайский прагматизм диктует поиск стабильности и доступа к рынкам, которые Запад может предоставить в гораздо большей степени, чем даже БРИКС.
В-третьих, как уже говорилось ранее, замечание о том, что российский «бумажный тигр» (выражение, которое Трамп обещал не использовать, но использовал уже трижды) стал для США слишком проблемным активом в его борьбе за мир, привело к том, что в Пекине ему предложили более выгодную «сделку» в его излюбленном формате. Взаимодействие с США, в данном контексте, может предложить Китаю не только значительные экономические выгоды – доступ к американским рынкам, инвестиции, технологии, но и более стабильное геополитическое положение, а также возможности для расширения собственного влияния, которые даже БРИКС пока что предоставить не могут. Это может быть попыткой стабилизировать отношения с Западом на своих условиях, в то же время продолжая наращивать собственную мощь.
Политически это означает консолидацию власти Си Цзиньпина после 4-го пленума ЦК КПК, что укрепляет его способность проводить последовательную внешнюю политику, которая склоняется к более конструктивному взаимодействию с Западом. В т.ч., в вопросах и более сложных, вроде венесуэльской нефти и китайской торговли фентанилом, указывают на сохранение конкурентных интересов и потенциальных точек трения. Однако это вторичные факторы, нежели фундаментальные барьеры, а нюансы лишь подчеркивают прагматичный характер отношений. Трамп любит «сделки» и таким образом, стратегические интересы США и Китая все больше пересекаются, создавая новую, потенциально двухполярную динамику в международных отношениях.