Журналист, писатель Сергей Строкань @strokan
История России XX века написана в красно-чёрных тонах. «Красный октябрь» 1917-го и «чёрный октябрь» 1993-го.
Отмечаемая в эти дни 30-я годовщина вооружённого противостояния сторонников президента Ельцина и бросившего ему вызов Верховного Совета заставляет задуматься о том, почему не удалось избежать конституционного кризиса первых лет новой российской государственности. Его кульминацией стал штурм Белого дома, по которому средь бела дня тогда палили из танков.
Как возник конституционный кризис начала 1990-х?
Он стал результатом сложившегося в стране фактического двоевластия. Принятая ещё в советские годы, в 1977 году, Конституция наделяла Верховный Совет значительными полномочиями, однако это категорически не устраивало первого президента независимой России Бориса Ельцина. Ельцин хотел единоличной власти и не собирался делить её с парламентом, в котором сильные позиции занимали коммунистическая и национал-патриотическая оппозиция, не принимавшая его преобразований.
В своём телеобращении к гражданам России он обвинил Верховный Совет в попрании воли народа, дезорганизации работы правительства, препятствовании демократическим реформам и «коренному обновлению власти». Неудивительно, что сторонники президента стали воспринимать тех, кто оказался по другую сторону баррикад, врагами реформ, «красно-коричневыми», обвиняя оппонентов в попытке реставрации СССР.
При этом трещина, расколовшая нарождавшийся политический класс новой России, прошла и через силовые структуры: кто-то беспрекословно выполнял приказ Ельцина штурмовать Белый дом, кто-то сохранил верность Верховному Совету и был готов отстреливаться до последнего патрона.
Ближайший соратник Бориса Ельцина, оказавшийся рядом с ним во время августовского путча 1991 года, председатель распущенного президентским указом Верховного Совета Руслан Хасбулатов, впоследствии вступил с ним в острый персональный конфликт, которым многие объясняют события октября 1993 года.
Однако дело было не просто в борьбе характеров и амбиций. Задолго до появления термина «лихие 90-е» Руслан Хасбулатов первым отважился назвать первопричину смутного времени первых лет российской независимости. Именно он сказал о своём недавнем соратнике жёсткие слова, попавшие в цель.
«Я помню публичное выступление Хасбулатова, где он про Ельцина говорил, что тот недееспособен», — вспоминал Сергей Степашин, в октябре 1993 года представлявший президента на переговорах со сторонниками мятежного Верховного Совета.
При этом «цивилизованный мир» не мог осудить расстрел парламента, поскольку решение о наведении «конституционного порядка» принимал ниспровергатель коммунизма, «друг Борис» тогдашнего президента США Билла Клинтона и икона новой русской демократии. Врагами же демократии были объявлены те, кто противостоял Ельцину. Шансы на победу у тех, кто держал оборону в Доме правительства, были нулевые. Ведь Ельцина поддерживали Запад и весь «цивилизованный мир», считавшие его архитектором демократических реформ и проводником России в светлое посткоммунистическое будущее нового либерализма.
Все те, кто отважился встать у Ельцина на пути, автоматически попадали в разряд врагов молодой российской демократии. В этом и состоит трагедия «чёрного октября» 1993-го.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.
🟩 Канал «Специально для RT»
История России XX века написана в красно-чёрных тонах. «Красный октябрь» 1917-го и «чёрный октябрь» 1993-го.
Отмечаемая в эти дни 30-я годовщина вооружённого противостояния сторонников президента Ельцина и бросившего ему вызов Верховного Совета заставляет задуматься о том, почему не удалось избежать конституционного кризиса первых лет новой российской государственности. Его кульминацией стал штурм Белого дома, по которому средь бела дня тогда палили из танков.
Как возник конституционный кризис начала 1990-х?
Он стал результатом сложившегося в стране фактического двоевластия. Принятая ещё в советские годы, в 1977 году, Конституция наделяла Верховный Совет значительными полномочиями, однако это категорически не устраивало первого президента независимой России Бориса Ельцина. Ельцин хотел единоличной власти и не собирался делить её с парламентом, в котором сильные позиции занимали коммунистическая и национал-патриотическая оппозиция, не принимавшая его преобразований.
В своём телеобращении к гражданам России он обвинил Верховный Совет в попрании воли народа, дезорганизации работы правительства, препятствовании демократическим реформам и «коренному обновлению власти». Неудивительно, что сторонники президента стали воспринимать тех, кто оказался по другую сторону баррикад, врагами реформ, «красно-коричневыми», обвиняя оппонентов в попытке реставрации СССР.
При этом трещина, расколовшая нарождавшийся политический класс новой России, прошла и через силовые структуры: кто-то беспрекословно выполнял приказ Ельцина штурмовать Белый дом, кто-то сохранил верность Верховному Совету и был готов отстреливаться до последнего патрона.
Ближайший соратник Бориса Ельцина, оказавшийся рядом с ним во время августовского путча 1991 года, председатель распущенного президентским указом Верховного Совета Руслан Хасбулатов, впоследствии вступил с ним в острый персональный конфликт, которым многие объясняют события октября 1993 года.
Однако дело было не просто в борьбе характеров и амбиций. Задолго до появления термина «лихие 90-е» Руслан Хасбулатов первым отважился назвать первопричину смутного времени первых лет российской независимости. Именно он сказал о своём недавнем соратнике жёсткие слова, попавшие в цель.
«Я помню публичное выступление Хасбулатова, где он про Ельцина говорил, что тот недееспособен», — вспоминал Сергей Степашин, в октябре 1993 года представлявший президента на переговорах со сторонниками мятежного Верховного Совета.
При этом «цивилизованный мир» не мог осудить расстрел парламента, поскольку решение о наведении «конституционного порядка» принимал ниспровергатель коммунизма, «друг Борис» тогдашнего президента США Билла Клинтона и икона новой русской демократии. Врагами же демократии были объявлены те, кто противостоял Ельцину. Шансы на победу у тех, кто держал оборону в Доме правительства, были нулевые. Ведь Ельцина поддерживали Запад и весь «цивилизованный мир», считавшие его архитектором демократических реформ и проводником России в светлое посткоммунистическое будущее нового либерализма.
Все те, кто отважился встать у Ельцина на пути, автоматически попадали в разряд врагов молодой российской демократии. В этом и состоит трагедия «чёрного октября» 1993-го.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.
🟩 Канал «Специально для RT»