Журналист, писатель Сергей Строкань @strokan
О чём говорить с Америкой?
Одной из сквозных тем интервью, данного Владимиром Путиным американскому телеведущему Такеру Карлсону, стали отношения США и России. Это вторая по значимости после Украины стержневая тема двухчасовой беседы российского президента и главного на сегодняшний день возмутителя спокойствия в американской политической элите. Касался её Путин даже в тех случаях, когда вопросы вроде бы напрямую не касались Америки и России.
Казалось бы, о чём нам можно ещё говорить?
Америка — главный враг России, в конгрессе США существует полный консенсус между демократами и республиканцами по поводу необходимости причинить максимальный ущерб российскому государству, задавить страну санкциями и бесчисленными актами устрашения. А также попытаться изолировать лидера России Владимира Путина.
Тем не менее при прослушивании интервью в его полной версии нельзя не сделать вывод о том, что говорить с Америкой нам всё ещё есть о чём. Говорить можно и нужно о многом.
Доказал это не кто иной, как сам Владимир Путин, который говорил об Америке много, с экскурсами в историю отношений с разными администрациями США — от президента Клинтона до президента Байдена. Возможно, это могло разочаровать кого-то из тех, кто уже сегодня хотел бы со своего российского дивана нажать кнопку телевизионного пульта за неимением другой кнопки и послать своё условное ядерное цунами на Нью-Йорк.
Что касается Такера Карлсона, то уже самим фактом интервью в Москве он сделал переворачивающий ситуацию политический жест. Для того чтобы сделать политический жест, вовсе не обязательно быть штатным политиком. Карлсон — один из американских лидеров мнений, весьма вероятно, что он придёт и в большую политику. Своим интервью с Владимиром Путиным нарушив существовавшее после начала СВО негласное табу на диалог с Россией, он показал Америке, что невозможное возможно.
А именно — отсутствующий в США запрос на альтернативу конфронтации с Россией может появиться если не завтра, то в более отдалённой перспективе. При этом, как бы играя роль политика, Карлсон показал, как может идти такой диалог — доверительно, нетоксично и с глубоким погружением в тему.
Что касается Владимира Путина, то надо полагать, что он неслучайно в деталях вспомнил про своё общение с Биллом Клинтоном в соседней комнате Кремля, про идею несостоявшегося вступления России в НАТО, про встречи с президентом Бушем-младшим, про контакты с многочисленными американскими официальными лицами и руководством спецслужб США.
Этот подробный разбор полётов (и пролётов) был призван продемонстрировать две вещи. Первое: наступивший коллапс российско-американских отношений стал не одномоментным актом, а процессом, растянутым на десятилетия.
Второе: инициатором разрушения отношений стала не Москва, которая искала способы совместной работы, а Вашингтон.
Главный же вывод состоит в том, что разговор Владимира Путина и Такера Карлсона о российско-американских отношениях вылился в невольную совместную постановку диагноза тяжёлой хронической болезни. При этом нельзя сказать, что в итоге они написали патологоанатомическое заключение. Отношения тяжело больны, но не мертвы. Если бы они были мертвы, то зачем тогда нужно было устраивать это интервью, всколыхнувшее весь мир?
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.
🟩 Специально для RT. Подпишись
О чём говорить с Америкой?
Одной из сквозных тем интервью, данного Владимиром Путиным американскому телеведущему Такеру Карлсону, стали отношения США и России. Это вторая по значимости после Украины стержневая тема двухчасовой беседы российского президента и главного на сегодняшний день возмутителя спокойствия в американской политической элите. Касался её Путин даже в тех случаях, когда вопросы вроде бы напрямую не касались Америки и России.
Казалось бы, о чём нам можно ещё говорить?
Америка — главный враг России, в конгрессе США существует полный консенсус между демократами и республиканцами по поводу необходимости причинить максимальный ущерб российскому государству, задавить страну санкциями и бесчисленными актами устрашения. А также попытаться изолировать лидера России Владимира Путина.
Тем не менее при прослушивании интервью в его полной версии нельзя не сделать вывод о том, что говорить с Америкой нам всё ещё есть о чём. Говорить можно и нужно о многом.
Доказал это не кто иной, как сам Владимир Путин, который говорил об Америке много, с экскурсами в историю отношений с разными администрациями США — от президента Клинтона до президента Байдена. Возможно, это могло разочаровать кого-то из тех, кто уже сегодня хотел бы со своего российского дивана нажать кнопку телевизионного пульта за неимением другой кнопки и послать своё условное ядерное цунами на Нью-Йорк.
Что касается Такера Карлсона, то уже самим фактом интервью в Москве он сделал переворачивающий ситуацию политический жест. Для того чтобы сделать политический жест, вовсе не обязательно быть штатным политиком. Карлсон — один из американских лидеров мнений, весьма вероятно, что он придёт и в большую политику. Своим интервью с Владимиром Путиным нарушив существовавшее после начала СВО негласное табу на диалог с Россией, он показал Америке, что невозможное возможно.
А именно — отсутствующий в США запрос на альтернативу конфронтации с Россией может появиться если не завтра, то в более отдалённой перспективе. При этом, как бы играя роль политика, Карлсон показал, как может идти такой диалог — доверительно, нетоксично и с глубоким погружением в тему.
Что касается Владимира Путина, то надо полагать, что он неслучайно в деталях вспомнил про своё общение с Биллом Клинтоном в соседней комнате Кремля, про идею несостоявшегося вступления России в НАТО, про встречи с президентом Бушем-младшим, про контакты с многочисленными американскими официальными лицами и руководством спецслужб США.
Этот подробный разбор полётов (и пролётов) был призван продемонстрировать две вещи. Первое: наступивший коллапс российско-американских отношений стал не одномоментным актом, а процессом, растянутым на десятилетия.
Второе: инициатором разрушения отношений стала не Москва, которая искала способы совместной работы, а Вашингтон.
Главный же вывод состоит в том, что разговор Владимира Путина и Такера Карлсона о российско-американских отношениях вылился в невольную совместную постановку диагноза тяжёлой хронической болезни. При этом нельзя сказать, что в итоге они написали патологоанатомическое заключение. Отношения тяжело больны, но не мертвы. Если бы они были мертвы, то зачем тогда нужно было устраивать это интервью, всколыхнувшее весь мир?
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.
🟩 Специально для RT. Подпишись