Дмитрий Петровский, писатель, сценарист, публицист, автор Telegram-канала @Ivorytowers
Я отчётливо помню, когда закрыл для себя тему Евровидения. Это был 2016 год, когда в конкурсе победила украинская певица Джамала с песней «1944». Нет, дело не в наших отношениях с Украиной и не в крайне нехитром посыле трека (что-то там про угнетение крымских татар).
Дело в том, что прежде конкурс худо-бедно справлялся с задачей: снабжать Европу новыми шлягерами. Песенками, которые будут звучать из каждого утюга и которые можно будет напевать в течение года. Джамала была первой на моей памяти победительницей, песню которой петь было нельзя. Она была просто очень, очень плоха, и победа не имела никакого отношения к музыке, а была политическим решением.
Дальше у мероприятия случались проблески, но в целом вектор обозначился: из песенного конкурса оно превратилось во фрик-шоу, где залогом победы был не хитовый трек и не исполнительское мастерство, а максимальная демонстрация уродства, которую современная культура упорно путает с оригинальностью.
Собственно, в этом году ничего не изменилось. Победил швейцарский мальчик в платье, который пел «о принятии своей небинарности». И дело не в том, что он в платье, и не в том, что называет себя модным словом «небинарный», а в том, что, кроме платья, там ничего и нет. Песня не запомнилась вообще. Украина, занявшая третье место, тоже зашла с козырей: выпустила на арену бодипозитивную Alyona Alyona. Вероятно, чтобы ЕС и США видели, что вся их финансовая помощь доходит до страждущих и идёт им впрок.
Ирландцы, которые, кстати, исторически чаще всего выигрывали Евровидение, в этом году буквально призывали Сатану, у финнов по сцене бегал мужчина, похожий на Аркадия Укупника и Чикатило одновременно. Нидерландец Йост Клейн изображал какой-то необязательный фрик-поп, скакал в смешном пиджаке и пел про «европапу», но был дисквалифицирован. Якобы за то, что приставал к барышням за кулисами, хотя, как говорят, за то, что дружит с русскими.
Это и есть самое интересное в нынешнем сезоне: то, что России нет, но её незримое присутствие — буквально везде. Израильтянка, которую прочили в победители и за которую голосовало очень много зрителей, детство провела в Москве и даже пела на каких-то наших кастинг-шоу. Нидерландец Клейн якобы выступал в России уже после СВО, за что и потерпел. Про фриковатого немца, певшего у разведённого в специальной чаше костра, шутили, что это он после отключения русского газа так приуныл. Ну а про Украину и говорить нечего: пока барышня и её гораздо менее позитивная подруга пели, на фоне летели такие специальные огоньки — по замыслу режиссёров, они символизировали русские ракеты.
Россия будто бы оставалась за кадром, при этом так или иначе придавая происходящему хоть какой-то смысл. А где её не было, там её руку, как в случае с нидерландцем, додумывали. В общем, выключил вполне удовлетворённый. Без нас ничего не выходит.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.
🟩 Специально для RT. Подпишись
Я отчётливо помню, когда закрыл для себя тему Евровидения. Это был 2016 год, когда в конкурсе победила украинская певица Джамала с песней «1944». Нет, дело не в наших отношениях с Украиной и не в крайне нехитром посыле трека (что-то там про угнетение крымских татар).
Дело в том, что прежде конкурс худо-бедно справлялся с задачей: снабжать Европу новыми шлягерами. Песенками, которые будут звучать из каждого утюга и которые можно будет напевать в течение года. Джамала была первой на моей памяти победительницей, песню которой петь было нельзя. Она была просто очень, очень плоха, и победа не имела никакого отношения к музыке, а была политическим решением.
Дальше у мероприятия случались проблески, но в целом вектор обозначился: из песенного конкурса оно превратилось во фрик-шоу, где залогом победы был не хитовый трек и не исполнительское мастерство, а максимальная демонстрация уродства, которую современная культура упорно путает с оригинальностью.
Собственно, в этом году ничего не изменилось. Победил швейцарский мальчик в платье, который пел «о принятии своей небинарности». И дело не в том, что он в платье, и не в том, что называет себя модным словом «небинарный», а в том, что, кроме платья, там ничего и нет. Песня не запомнилась вообще. Украина, занявшая третье место, тоже зашла с козырей: выпустила на арену бодипозитивную Alyona Alyona. Вероятно, чтобы ЕС и США видели, что вся их финансовая помощь доходит до страждущих и идёт им впрок.
Ирландцы, которые, кстати, исторически чаще всего выигрывали Евровидение, в этом году буквально призывали Сатану, у финнов по сцене бегал мужчина, похожий на Аркадия Укупника и Чикатило одновременно. Нидерландец Йост Клейн изображал какой-то необязательный фрик-поп, скакал в смешном пиджаке и пел про «европапу», но был дисквалифицирован. Якобы за то, что приставал к барышням за кулисами, хотя, как говорят, за то, что дружит с русскими.
Это и есть самое интересное в нынешнем сезоне: то, что России нет, но её незримое присутствие — буквально везде. Израильтянка, которую прочили в победители и за которую голосовало очень много зрителей, детство провела в Москве и даже пела на каких-то наших кастинг-шоу. Нидерландец Клейн якобы выступал в России уже после СВО, за что и потерпел. Про фриковатого немца, певшего у разведённого в специальной чаше костра, шутили, что это он после отключения русского газа так приуныл. Ну а про Украину и говорить нечего: пока барышня и её гораздо менее позитивная подруга пели, на фоне летели такие специальные огоньки — по замыслу режиссёров, они символизировали русские ракеты.
Россия будто бы оставалась за кадром, при этом так или иначе придавая происходящему хоть какой-то смысл. А где её не было, там её руку, как в случае с нидерландцем, додумывали. В общем, выключил вполне удовлетворённый. Без нас ничего не выходит.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.
🟩 Специально для RT. Подпишись