Экономика недоверия на рынке отношений
Наша команда исследователей изучает дейтинг-приложения. И вот феномен, который мы фиксируем.
Люди не называют своё имя.
Не «не готовы к близости». Не «не готовы делиться сокровенным». А не готовы сказать, как их зовут. Первая, минимальная черта доверия. И она — непреодолима.
При этом секс — пожалуйста. Тело — доступно. Интимность — допустима. А фамилию — не скажу.
Вот тренд:
Тело открыто. Имя закрыто. Близость физическая разрешена. Близость человеческая — нет. Можно знать человека в постели — и не знать, кто он. Можно касаться — и не называть. Можно входить в тело — и не входить в жизнь.
Это экономика недоверия.
Ресурсная политика тела работает так: тело — ресурс, который можно обменять, потребить, отпустить. А имя — это уже субъект. С именем человек становится кем-то. С именем его можно узнать. С именем он отвечает. А анонимность — это свобода не отвечать. Свобода не быть. Свобода не существовать за пределами акта.
Вопрос: если человек не готов назвать имя — что он вообще готов дать? И что он готов получить? Тело без имени — это не знакомство. Это транзакция. Обмен ресурсами. Экономика недоверия на рынке, где все боятся быть узнанными.
Почему так? Потому что доверие стало роскошью. Потому что стыд. Потому что страх разоблачения. Потому что человек не гордится собой настолько, чтобы просто представиться. Потому что назвать имя — значит признать, что ты есть. А признать, что ты есть, — значит рискнуть. Рискнуть быть увиденным, отвергнутым, узнанным.
Ресурсная политика тела требует: тело — да. Субъект — нет. Потребление — да. Ответственность — нет. Секс — да. Имя — нет.
Это не свобода. Это отчуждение. Отчуждение от себя, от другого, от самого акта. Секс без имени — это секс без человека. Тело без субъекта — это ресурс без хозяина.
Такой тренд.
И да — не знать, с кем встречаешься — это не осторожность. Это симптом. Симптом экономики, где доверие невыгодно, а анонимность безопасна. Где тело — товар, а имя — угроза.
А вам — удивительно?
@sspermanent — теория $permanent. Дистопийная критика ресурсной политики и гендерных войн
Наша команда исследователей изучает дейтинг-приложения. И вот феномен, который мы фиксируем.
Люди не называют своё имя.
Не «не готовы к близости». Не «не готовы делиться сокровенным». А не готовы сказать, как их зовут. Первая, минимальная черта доверия. И она — непреодолима.
При этом секс — пожалуйста. Тело — доступно. Интимность — допустима. А фамилию — не скажу.
Вот тренд:
Тело открыто. Имя закрыто. Близость физическая разрешена. Близость человеческая — нет. Можно знать человека в постели — и не знать, кто он. Можно касаться — и не называть. Можно входить в тело — и не входить в жизнь.
Это экономика недоверия.
Ресурсная политика тела работает так: тело — ресурс, который можно обменять, потребить, отпустить. А имя — это уже субъект. С именем человек становится кем-то. С именем его можно узнать. С именем он отвечает. А анонимность — это свобода не отвечать. Свобода не быть. Свобода не существовать за пределами акта.
Вопрос: если человек не готов назвать имя — что он вообще готов дать? И что он готов получить? Тело без имени — это не знакомство. Это транзакция. Обмен ресурсами. Экономика недоверия на рынке, где все боятся быть узнанными.
Почему так? Потому что доверие стало роскошью. Потому что стыд. Потому что страх разоблачения. Потому что человек не гордится собой настолько, чтобы просто представиться. Потому что назвать имя — значит признать, что ты есть. А признать, что ты есть, — значит рискнуть. Рискнуть быть увиденным, отвергнутым, узнанным.
Ресурсная политика тела требует: тело — да. Субъект — нет. Потребление — да. Ответственность — нет. Секс — да. Имя — нет.
Это не свобода. Это отчуждение. Отчуждение от себя, от другого, от самого акта. Секс без имени — это секс без человека. Тело без субъекта — это ресурс без хозяина.
Такой тренд.
И да — не знать, с кем встречаешься — это не осторожность. Это симптом. Симптом экономики, где доверие невыгодно, а анонимность безопасна. Где тело — товар, а имя — угроза.
А вам — удивительно?
@sspermanent — теория $permanent. Дистопийная критика ресурсной политики и гендерных войн