Институт «первичного партнера». Как экономия на чувствах породила полиаморию без согласия?
Мы привыкли думать, что дистопии — это где-то там: тотальная слежка, рейтинги, корпорации-гиганты. Но самая страшная антиутопия всегда прячется в спальне. Она называется «полиамория без согласия» — модель отношений, где вместо свободы мы получаем гарем с газлайтингом, а вместо любви — ресурсный менеджмент.
Как мы до этого докатились? Отвечаю как культуролог, а не как психолог.
Этап 1. Кризис дефицита и инвестиционная логика:
В эпоху тотальной нестабильности человек перестал быть личностью. Он стал активом. Вступая в отношения, мы теперь не спрашиваем «любим ли я?», мы спрашиваем «какую ценность я приношу в этот проект?».
Моногамия — это «дорогое удовольствие». Это полная занятость, огромные эмоциональные вложения и риск банкротства (развода).
Появляется стартап-мышление: зачем вкладываться в один «проект», если можно распределить риски? Создать портфель из «инвестиций»: одна дает статус и уют (первичный партнер), вторая — адреналин (для души), третья — ресурсы (спонсор).
Этап 2. Газлайтинг как метод управления ожиданиями
Но как продать человеку идею, что он — всего лишь строчка в экселевской табличке ваших потребностей?
Очень просто. Вы не говорите: «Ты мне нужен для статуса, а оно для секса».
Вы говорите: «Я — свободная личность. Ты — мой первичный партнер, ты special. Просто я ценю свои иллюзии (delusions)».
Жертву убеждают, что ее ревность — это «незрелость», а ее желание эксклюзивности — «собственничество». Это классический газлайтинг: обесценивание реальности человека ради удобства системы.
Человека лишают «глаз» (способности видеть правду), «ступней» (возможности уйти) и «ладоней» (возможности что-то менять). Оставляют только голое тело — функцию.
Этап 3. Полиамория без согласия = ресурсный колониализм
Чем это отличается от здоровой этичной немоногамии? Тем же, чем колониализм отличается от международного сотрудничества.
В здоровой модели все стороны подписывают контракт (обсуждают правила), знают друг о друге и имеют право вето.
В модели гарема — есть один «Центр» (нарцисс-потребитель) и сателлиты. Информация между сателлитами не пересекается (иначе коллапс системы). Каждый сателлит думает, что он «особенный» и «главный».
Цель этой системы — не общее счастье, а максимальное извлечение ресурсов (секс, деньги, быт, эмоции) при минимальных вложениях.
$Permanent как политика вечной неопределенности привела к тому, что мы разучились видеть в другом человеке равного. Мы научились видеть в нем «опцию». И когда нам больно, мы идем не к психологу, а в Тиндер — диверсифицировать риски.
Эта девушка без глаз и ступней — не метафора. Это наш коллективный портрет в эпоху «ресурсного подхода». Мы сами позволяем отрезать себе конечности, когда соглашаемся на отношения без честного договора, потому что боимся остаться без «проекта» в пустом поле. Если вы не знаете всех «инвесторов» вашего партнера — вы не в открытых отношениях. Вы в негласном рабстве. Потому что настоящая свобода — это когда у тебя есть глаза, чтобы видеть ложь, ноги, чтобы уйти, и руки, чтобы построить что-то свое, а не быть функцией в чужом гареме.
(Картинку, что вдохновила на эти размышления нашла в канале у коллеги по исследованиям @criminalculture Андрея Каганских, мерси)
Мы привыкли думать, что дистопии — это где-то там: тотальная слежка, рейтинги, корпорации-гиганты. Но самая страшная антиутопия всегда прячется в спальне. Она называется «полиамория без согласия» — модель отношений, где вместо свободы мы получаем гарем с газлайтингом, а вместо любви — ресурсный менеджмент.
Как мы до этого докатились? Отвечаю как культуролог, а не как психолог.
Этап 1. Кризис дефицита и инвестиционная логика:
В эпоху тотальной нестабильности человек перестал быть личностью. Он стал активом. Вступая в отношения, мы теперь не спрашиваем «любим ли я?», мы спрашиваем «какую ценность я приношу в этот проект?».
Моногамия — это «дорогое удовольствие». Это полная занятость, огромные эмоциональные вложения и риск банкротства (развода).
Появляется стартап-мышление: зачем вкладываться в один «проект», если можно распределить риски? Создать портфель из «инвестиций»: одна дает статус и уют (первичный партнер), вторая — адреналин (для души), третья — ресурсы (спонсор).
Этап 2. Газлайтинг как метод управления ожиданиями
Но как продать человеку идею, что он — всего лишь строчка в экселевской табличке ваших потребностей?
Очень просто. Вы не говорите: «Ты мне нужен для статуса, а оно для секса».
Вы говорите: «Я — свободная личность. Ты — мой первичный партнер, ты special. Просто я ценю свои иллюзии (delusions)».
Жертву убеждают, что ее ревность — это «незрелость», а ее желание эксклюзивности — «собственничество». Это классический газлайтинг: обесценивание реальности человека ради удобства системы.
Человека лишают «глаз» (способности видеть правду), «ступней» (возможности уйти) и «ладоней» (возможности что-то менять). Оставляют только голое тело — функцию.
Этап 3. Полиамория без согласия = ресурсный колониализм
Чем это отличается от здоровой этичной немоногамии? Тем же, чем колониализм отличается от международного сотрудничества.
В здоровой модели все стороны подписывают контракт (обсуждают правила), знают друг о друге и имеют право вето.
В модели гарема — есть один «Центр» (нарцисс-потребитель) и сателлиты. Информация между сателлитами не пересекается (иначе коллапс системы). Каждый сателлит думает, что он «особенный» и «главный».
Цель этой системы — не общее счастье, а максимальное извлечение ресурсов (секс, деньги, быт, эмоции) при минимальных вложениях.
$Permanent как политика вечной неопределенности привела к тому, что мы разучились видеть в другом человеке равного. Мы научились видеть в нем «опцию». И когда нам больно, мы идем не к психологу, а в Тиндер — диверсифицировать риски.
Эта девушка без глаз и ступней — не метафора. Это наш коллективный портрет в эпоху «ресурсного подхода». Мы сами позволяем отрезать себе конечности, когда соглашаемся на отношения без честного договора, потому что боимся остаться без «проекта» в пустом поле. Если вы не знаете всех «инвесторов» вашего партнера — вы не в открытых отношениях. Вы в негласном рабстве. Потому что настоящая свобода — это когда у тебя есть глаза, чтобы видеть ложь, ноги, чтобы уйти, и руки, чтобы построить что-то свое, а не быть функцией в чужом гареме.
(Картинку, что вдохновила на эти размышления нашла в канале у коллеги по исследованиям @criminalculture Андрея Каганских, мерси)