Доброго времени суток, уважаемые читатели. Сегодня двадцать пятое декабря, день когда западный мир замирает в ожидании чуда. Но мы-то с вами люди взрослые, понимаем, что история человечества суть слоеный пирог, и то, что лежит на поверхности скрывает под собой коржи куда более плотные, а порой и пропитанные весьма терпкими, горькими эссенциями.
Давайте сегодня, в этот светлый день, поговорим о фильме, который многие почему-то считают «триллером» или «эротической драмой». Речь идет о «С широко закрытыми глазами» (Eyes Wide Shut) покойного гроссмейстера кинематографа Стэнли Кубрика. Фильм этот является сугубо рождественским. Более того, это, пожалуй, единственный честный рождественский фильм.
Почему? Потому что Кубрик, будучи человеком глубочайшей культуры (безусловно посвященным в определенные закрытые для профанов сферы), показал нам Рождество не как маркетинговый балаган, а как то, чем оно являлось изначально. Как День Рождения Непобедимого Солнца или что еще важнее, как Сатурналии.
Позвольте небольшое отступление в античность. Без него мы в кубриковских лабиринтах просто заблудимся, как Тесей без клубка Ариадны в Кносском дворце. Что праздновали римляне в декабре? Они праздновали Сатурналии. Праздник в честь Сатурна их древнего италийского бога земледелия, отождествленного с греческим Кроносом. Кронос, как вы помните из Гесиода, был владыкой Золотого Века. Времени, когда не было ни рабов, ни господ, ни войн, ни частной собственности. Земля плодоносила сама, люди жили беспечно, как боги. Но Кронос был свергнут Зевсом-Юпитером и низвергнут в Тартар. Мир окончательно стал жестким и иерархическим. И вот, раз в году, в дни зимнего солнцестояния, когда старое солнце умирало, чтобы родиться заново, римляне устраивали карнавальный возврат в Золотой Век. Время останавливалось, а социальные нормы отменялись. Рабы садились за один стол с господами, а патриции прислуживали своим слугам. Законы логики и приличия временно не действовали. Это был перевернутый мир хаоса, из которого должен родиться новый Космос.
А теперь посмотрите на фильм Кубрика. Что мы видим? Весь Нью-Йорк (Nova Roma) увешан рождественскими огнями. Эти огни суть прямая отсылка к восковым свечам, которые римляне дарили друг другу в Сатурналии, символизируя свет знаний и возвращение солнечного тепла. Но самое главное происходит не в магазинах. Самое главное происходит ночью. Герой Тома Круза, доктор Билл Харфорд, отправляется в ночное сошествие в подземный мир. Он спускается в социальное подсознание города. И попадает на ту самую вечеринку.
Сцена в загородном поместье Сомертон наверное самая обсуждаемая сцена в истории кино 90-х. Взгляните на маски этого венецианского карнавала. Маска обезличивает, в момент ритуала ты не доктор, не банкир и не муж. Кубрик воспроизводит структуру античного таинства с пугающей точностью. Верховный жрец как человек в пурпурном плаще, цвет царской власти, но и цвет жертвенной крови. Он сидит на троне, держа жезл. Это прямая аллюзия на жрецов Деметры в Элевсине. Ну и девушка, которая «спасает» Билла. Вспомните миф об Ифигении или Алкесте, одна жизнь обменивается на другую. Билл нарушил запрет, он лишь профан, проникший в святая святых (как Клодий, переодевшийся женщиной, проник на таинства Доброй Богини в доме Цезаря). По законам архаики, он должен умереть, но его выкупают. Здесь Кубрик подмигивает знающим людям. Он показывает, что современная элита (а ни для кого не секрет, что на бал собрались не просто богатые люди, а те, кто принимают решения) живет не по законам уголовного кодекса, а по законам древних хтонических культов. Для них христианство это так, ширма для плебса. Сами же они исповедуют культ Аполлона и Кибелы в их диалектическом единстве. Холодная, геометрически выверенная структура ритуала суть Аполлон. Безудержная сексуальная энергия, прорывающаяся сквозь маски суть Кибела. Ницше плакал бы от восторга, глядя на эту сцену.
