Внутренняя сверка

Холодное и сырое одиночество. Жгучий, намертво въевшийся стыд за бедность. Голод по любви — настолько привычный, что Ольга давно перестала его замечать. И под всем этим — обида. Детские незакрывшиеся раны без единого рубца. По одной на каждый раз, когда Ольгу не выбирал человек, которого она сама уже выбрала.

— Смотри, я прямо сейчас тебя выбираю, — прошептала Соня ей в плечо.

Дочитала/дослушала изумительные и болючие «Провалы» Оли Птицевой. Я еще обязательно и об этой книге напишу, и о магии, связанной с совпадением имен (и фамилий) в моей жизни и в Олиных текстах, а пока переведу этот пост в профессиональную плоскость и по следам одного сегодняшнего разговора скажу спасибо людям в книжной сфере, которые меня выбирают. Возможно, вы — дорогие мои переводчики, прекрасные мои авторы — и не представляете, как это удерживает, когда вы говорите ответредам, что хотите, чтобы именно я была редактором вашего текста 🤗

P.S. К нотам: олды, вы тут есть? Кто смотрел и помнит? 😁

Провела онлайн-лекцию в рамках курса «Я — редактор» от МИФа. Час лекции + два часа ответов на вопросы (их было больше семидесяти). Вау. Я немножечко труп, но очень воодушевлена. На скринах — мое довольное лицо, только часть благодарности от слушателей (буду перечитывать в минуты душевного спада) и пришедшая поддержать меня Шани. Потрясающий опыт и очередное подтверждение, что редактора хлебом не корми — дай о работе и книгах потрындеть 😁❤️ Спасибо Кате за то, что дала мой контакт, спасибо организаторам и модератору лекции за очень комфортный процесс и спасибо тем, кто подключился послушать: в добрый редакторский путь, у вас еще всё впереди!

«Купола, дворцы, ДК» Льва Масиеля Санчеса в моей редактуре — в коротком списке премии «Просветитель» в номинации «Гуманитарные науки». Поборется с еще одной индивидуумовской («Люди и города» Ивана Давыдова) и двумя книгами (о Японии и преодолении немцами нацизма соответственно). Очень радуюсь, хотя надо мной висит проклятье коротких списков — дальше ни я сама (премия «Ревизор»), ни мои книги («Мобилизованная нация» Николаса Старгардта в премии «Просветитель. Перевод») ни разу не проходили. Да и по темам, мне кажется, очевидно, какую, скажем так, посчитают более актуальной...

Редактирую книгу о переплетении природы Оркнейских островов с жизнью местного сообщества и, в частности, с душевным состоянием автора. Дохожу до главы о свечении моря. Читаю:

The most common form of bioluminescence is from dinoflagellates, single-celled marine algae. They are microalgae or phytoplankton rather than a zooplankton — plant not animal. Pelagia noctiluca is one of such species and perhaps what I saw on the first night.

По доведенной до автоматизма привычке гуглю биологическое название и вижу, что Pelagia noctiluca — это медуза (см. рис. 2). Что-то не сходится, думаю я. Потребовалось немного редакторской магии, чтобы всё встало на свои места: автор совсем чуть-чуть перепутала видовой эпитет и название рода. Имелась в виду ночесветка (Noctiluca scintillans), см. рис. 1. Вот она как раз относится к динофлагеллятам и биолюминесцирует при раздражении. Мелочь, а приятно.

Оказывается, в телеграм-канале Ибероамериканского культурного центра Библиотеки иностранной литературы выложили ссылку на видеозапись (в vk) нашего с Дашей Андреевой разговора о книге Стефана Цвейга «Бразилия. Страна будущего». (На последнем скрине видно, как я пытаюсь смеяться и говорить одновременно 😁)

Выспавшись (ура!) и позавтракав в кофейне «Летай» (ул. Ленина, 9А), в которой был найден вкусный кофе и чай, перед работой немного прогулялась по городу под дождем. У меня было две точки интереса — ДКМ и ДКЖ.

Дворец культуры металлургов, относящийся к Чусовскому металлургическому заводу был построен в шестидесятые по проекту архитектора Николая Семенцова. Здание продолжает действовать, объединяя в своих помещениях больше двадцати творческих коллективов (от народной студии «Художественная соломка» до вокальной студии «Чусоvoice»). В нем проводятся концерты и дискотеки. Фонтан рядом не функционирует — то ли осень, то ли старость. Всё вместе — сам ДКМ, вечный огонь, скамейки вокруг фонтана, разметка для детских игр на асфальте (конечно, не классики мелом, но всё же), небольшая аллея, некоторые соседние здания — хранит следы второй половины XX века.

От Дворца культуры железнодорожников остается другое ощущение. С 2020 года он функционирует как арт-резиденция, креативное пространство для молодежи. Несмотря на то, что ремонтные и восстановительные работы по понятным причинам еще не закончились, от ДКЖ веет надеждой на будущее — скорее всего, дело в ярких красках. Здание же было построено аж в двадцатые. В годы войны здесь располагался эвакагоспиталь, а после ее завершения — культурный центр с художественными кружками, спортивными секциями и загсом. В 2000-х здание пустовало и в 2015-м было передано в управление Чусовскому музею. Внутрь я не заходила, но пишут, что там сохранились барельефы советского времени и люстры, по легенде привезенные из ОАЭ. А потом я чуть было не огребла, поскольку сдуру, забыв в какой стране живу и в какое время, пофотографировать не только ДКЖ, но и железнодорожный переезд, мимо которого по рельсам как раз проходил технический, кажется, состав. Меня заметил машинист, и мне пришлось объяснять милой женщине, которая работает на переезде, кто я, что тут делаю и зачем фотографирую. Рассказала ей о фестивале, она вечером обещала зайти!