Так, короткие мысли вслух после просмотра последнего Дудя с Лебедевым. Новый клинический урок.
Вы слушаете три часа вроде диалога, когда встреча как бы так и не состоялась. Встреча не состоялась по двум причинам (причем они взаимодополняющие, одна связана с другой). Первая - читаем текст (не знаю, не помню, переводили ли на русский) J-A Miller " Clinique ironique ". Там приводится пример шизофреника, имеющего определенные сложности в том, чтобы быть вписанным в дискурс, то есть социальные связи. Эта его сложность связана с тем, что язык для него функционирует как вещь, то есть он что-то конкретное, в то время как для.... скажем большинства, не хочу излишне вводить клинические категории, скажем так для "нешизофреников", язык - это всегда кажимость, то есть он всегда неточен, требует уточнений, его вечно не хватает и т.д. Отсюда, язык для шизофреника становится чем-то преследующим его, и он может прибегнуть к иронии как к инструменту, противостоящему этому преследованию. Миллер объясняет в тексте в чем разница между иронией и юмором. В качестве резюме: эта особая ирония шизофреника представляет собой атаку на Другого, в пределе - его диструкцию. Т.о. он для собеседника либо говорит буквально вот то, что он собственно и говорит, не больше ни меньше, либо - вся та кажимость, с которой связано функционирование языка (мораль, оценка, двузначности, ответственность и т.д.) - отменяются, не существуют.
Вторая причина - вспомним такое фрейдовские понятие как Spaltung (расщепление). Субъект всегда расщеплён, или даже так: он и расщепление - это считай одно и то же. Это не философская телега, а вполне конкретный клинический факт: каждый раз, когда вы открываете рот и произносите слова перед другим - вы подвергаетесь расщеплению посредством тех означающих, которые должны вас перед этим другим репрезентировать. Посему вы, именно как субъект, далеко не всегда в своей речи присутствуете (почему собственно субъект - это не что-то само собой разумеющееся, безусловное). Например: когда вы что-то сказали, и собеседник спрашивает, а сказав это, не имели ли вы в виду ещё и это? Может вызвать, например, смущение или стыд. Эта реакция может возникнуть даже если версия собеседника абсолютно неверна. Связана это лишь с тем фактом, что собеседник указывает своим вопросом на ту простую вещь, что вы расщеплены, и сказав одно, вы одновременно говорите и что-то другое, и даже если вы не имели в виду то, что угадывает собеседник, тем не менее вы наверняка что-то ещё имели в виду. Получается он по-любому вас поймал, даже не угадав. Ваш стыд или смущение - лишь чистое субъективное проявление этого факта (формализуя, это можно записать так: субъект находится между двумя означающими).
Вот почему, пытаясь расщепить другого, и постоянно натыкаясь на отсутствие этого расщепления и иронию, ставящую под вопрос статус высказывания - он, Дудь, большой невротик, который вынужден барахтаться со своим собственным расщеплением, расщепляется сам. Ведь его собеседник совсем иначе устроен, и к нему невозможно подходить как к подобному себе, как мы обычно делаем при любой беседе.
Прекрасный урок клиницистам, ищущим в собеседнике своей эмпатией подобие себе.
