Право говорить

Закроется ли Школа ЧК? 

После публикации статьи нам стали поступать вопросы от студентов:
“Состоится ли мой курс?”
“Не закроется ли Школа посреди обучения?”
“Можно ли к вам записываться на курсы?”
“Получу ли я документы?”

Вопросы понятные. Я сама подробно делилась тем, насколько тяжелым был последний год для Школы и в каком кризисном положении мы находились. Поэтому хочу рассказать, где мы находимся сейчас.

Начну с главного: самый сложный период Школа уже пережила.

Весной 2025 года преподаватели, связанные с ЧК, один за другим прекращали с нами работу. Часть курсов сорвалась. Из-за давления мы потеряли почти всю команду. Нам пришлось брать кредиты, чтобы продолжать платить сотрудникам и выполнять уже взятые обязательства перед преподавателями и студентами.

Потом начался долгий период дискредитации, профессиональной изоляции, острого дефицита ресурсов и очень короткого горизонта планирования. До публикации статьи никто из нас действительно не знал, удастся ли сохранить Школу.

Даже в этот период мы не стали ее закрывать. Вопреки контексту и здравому смыслу мы верили, что справимся и продолжали выполнять свои обязательства.

Мы искали и приглашали новых ведущих, создавали новые курсы и направления, поддерживали внутренние процессы, соблюдали образовательные стандарты, создали новый YouTube-канал и занимались главным, обучением психологов.

Если вы учились у нас в этот период и почти ничего происходящего внутри Школы не заметили, значит, наша команда хорошо сделала свою работу.

Школу ЧК до сегодняшнего дня сохранили люди, которые полтора года обеспечивали ее работу в условиях постоянного репутационного давления и неопределенности.

Сейчас ситуация изменилась. 

К нам снова приходят с предложениями о сотрудничестве организации, преподаватели и специалисты из разных областей. Когда с предложением приходим мы, нам снова отвечают. После публикации статьи многие люди предложили Школе свою помощь. Мы постепенно выходим из профессиональной изоляции, в которой находились последние полтора года и у нас появляется больше возможностей.

Сейчас мы приводим в порядок внутренние процессы, продолжаем работу над сопровождением студентов, утверждаем с преподавателями расписание на 2027 год, исследуем, какие программы нужны специалистам и планируем дальнейшую жизнь Школы, о которой будем с вами делиться. 

Отдельно скажу про документы. 
Образовательная лицензия оформлена на Школу. Конфликт с «Чистыми Когнициями» и наше отделение от проекта не связаны с нашей лицензией. Если программой предусмотрено удостоверение о повышении квалификации мы продолжаем выдавать его в обычном порядке. 

Школе, безусловно, еще предстоит свой путь восстановления, но это уже не та точка, в которой мы находились еще пару месяцев назад. Я не буду обещать, что дальше никогда не возникнет новых трудностей, такого обещания не может дать ни одна организация.

Но, вот что я могу вам сказать.

За последние полтора года я увидела, что такое Школа ЧК, как мы умеем справляться с кризисными ситуациями, на что способна наша команда, какие люди вместе с нами работают и за какие обязательства мы готовы отвечать.

Я уверена в программах, которые мы запускаем. В команде и преподавателях, которые их проектируют, ведут и сопровождают. В специалистах, благодаря которым эти программы находят своих студентов.

Я благодарна своей команде за огромный труд, благодаря которому Школа не просто справилась, но и сохраняла качество своей работы. Благодарна экспертам, которые продолжали работать с нами даже в самый темный период ее жизни. И нашим студентам, которые продолжали приходить к нам учиться и доверять.

Если вы откладывали обучение, потому что не понимали, насколько Школа стабильна, надеюсь, у вас стало больше информации для решения. А если вы уже учились у нас все это время, мы ждем вас на следующих программах.

Если хотите поддержать Школу, просто приходите к нам на обучения, которые вам подходят, рассказывайте коллегам о вашем опыте прохождения программ и пожалуйста отмечайте нас, если делитесь занятиями в соцсетях. 

Мы будем продолжать заниматься своей работой, создавать для вас качественное профессиональное образование вместе с экспертами, которым доверяем. И ждать вас на наших программах.

Приглашаю на ближайшие программы Школы:
Базовый курс «Когнитивно-поведенческая терапия» от Юлии Атаджиковой
Базовый курс «Терапия принятия и ответственности» от Дарьи Сучилиной
Мастер-класс «Навыки ACT- и CFT-супервизора» от Дарьи Сучилиной

Антон Вотрин написал, что была идея разово сформировать специальную этическую группу, но согласовать участие Школы ЧК не получилось. Мне это показалось интересным.

Меня никуда не приглашали. Тем не менее, если бы меня пригласили, я бы пошла? Чтобы ответить на этот вопрос, сначала нужно ответить на несколько других.

Существует ли сейчас в России институт, в котором независимое расследование было бы возможно и имело бы реальные последствия для ответственных?

Нет.

Именно поэтому одним из моих предложений было начать диалог о создании такого органа, чтобы другим пострадавшим не приходилось проходить тот путь, который прошла я. Мое мнение осталось прежним. 

С момента публикации статьи мы увидели еще минимум три публичных свидетельства пострадавших от действий ЧК. О других историях связанных с ЧК мне писали лично. Много людей рассказали мне как проходили похожий опыт или находятся в нем прямо сейчас в других организациях.

Поэтому я не вижу оснований выделять именно мою историю как единственный случай, требующий немедленного создания разовой комиссии вокруг одной конкретной истории.

Зачем мне приходить на комиссию по поводу «Чистых Когниций»?

Все, от чего такая комиссия потенциально могла бы меня защитить, со мной уже произошло. Я уже пострадала, мне было некуда и не к кому обратиться за помощью. Я уже столкнулась с институциональным предательством. Мне уже пришлось защищать себя самостоятельно. 

Считаю ли я предлагаемую процедуру безопасной и необходимой?

Я не считаю, что Антону нужен этический комитет, чтобы признать большинство своих конкретных действий, взять за них ответственность и возместить нанесенный им ущерб, как минимум, публичным способом. Его слова, по моему мнению, предназначены прежде всего для аудитории, а не для пострадавших. 

Есть вещи, для которых авторитетам сообщества, чтобы признать свои действия, этическая комиссия также не обязательна. В частности, распространение дискредитирующей информации, участие в травле и профессиональном исключении. Это то, что уже произошло публично.

Наблюдая за высказываниями людей из ЧК и части сообщества у меня нет ни одного основания считать, что такая процедура будет независимой, безопасной для пострадавших и ориентированной в первую очередь на их защиту. Я предполагаю, что она будет направлена на защиту Антона и репутации самого сообщества.

Готова ли я участвовать в разбирательствах?

Прежде всего мне нужно достаточное количество времени для восстановления ментального и физического здоровья, а также восстановления и развития Школы ЧК. Я хочу пожить нормальной жизнью, а не в аду, который происходил со мной последние 1,5 года. Для меня подобное предложение в наблюдаемом контексте – предложение повторной ретравматизации.

С учетом всего вышесказанного – нет, я не готова участвовать в подобных комиссиях, даже если мне это предложат.

Делюсь важным рассуждением нашей коллеги, психолога Валентины Никитиной.

В материале Валентина размышляет о системной проблеме профессионального психологического сообщества на примере двух кейсов: “Чистые Когниции” и “Поведенческая компания”.

В тексте рассматриваются трудности с контролем злоупотребления властью и привлечением влиятельных участников к ответственности. В частности, об отсутствии независимых и прозрачных механизмов регулирования, которые действовали бы за пределами отдельных организаций.

Про кейс “Поведенческой компании” можно прочитать здесь.

Я прочитала все ваши комментарии, личные сообщения и письма на почту. Я постаралась ответить лично каждому. Если вдруг я случайно кого-то упустила, пожалуйста, напишите еще раз, я обязательно отвечу.

Вас очень много.

Вы пишете так много слов поддержки и искреннего сопереживания. Предлагаете свою посильную помощь в распространении истории или в восстановлении школы. Присылаете донаты. Одновременно ужасающе и больно то, сколько людей узнают в этой истории собственный опыт. Вы рассказываете о своем столкновении с проектом «ЧК» или работе в других организациях. Некоторые из вас проживают похожий опыт прямо сейчас.

Я пока только стараюсь осмыслить все, что прочитала.

Когда я публиковала статью, я думала, что было бы здорово, если хотя бы несколько человек смогут ее прочитать и действительно услышать то, что я пытаюсь рассказать. Подобный отклик, учитывая весь происходящий контекст, был для меня возможен только в каком-то самом лучшем сценарии. Он казался настолько маловероятным, что я всерьез на него не рассчитывала.

Ваши действия очень много для меня значат. Спасибо за вашу поддержку, помощь, искренность и открытость. Отдельно спасибо за возможность познакомиться с таким количеством умных, интересных, прямых и сильных людей. Вы разные, из профессионального сообщества и далеко за его пределами, но вас действительно очень много и вы замечательные.

Спасибо вам за все.

Я замечу и еще две вещи, которые встречались в ваших сообщениях.

В некоторых личных откликах звучал страх говорить публично. Кто-то испытывает из-за этого неловкость или стыд и считает, что должен быть смелее. Мне кажется важным не переносить ответственность за этот страх на себя. Если специалисты опасаются последствий самого факта публичного высказывания или поддержки, это уже вопрос к устройству профессиональной среды, в которой они находятся.

Еще часть людей пишет, что хочет откликнуться, но не знает, что именно сказать или как это сделать "правильно". Ответить на такой объем тяжелой информации действительно может быть непросто, не всегда получается сразу понять и тем более сформулировать собственную реакцию.

Поэтому, если вам хочется откликнуться, пишите так, как вам сейчас доступно: подробно или одной фразой, публично или лично, сформулировано или незакончено, сразу или спустя время. Для меня важно каждое слово и неправильного нет. Единственные ограничения — оскорбления и переходы на личности.

Если открыто говорить о ситуации сложно или вам важно написать что-то лично, у меня открыты личные сообщения в Telegram (ссылка в шапке профиля), директ в Instagram и почта: pokatisvoi@gmail.com.

Я, Влад и вся наша команда, мы благодарим каждого, кто выражает свою поддержку, помогает нам или хочет помочь, рассказывает свои истории, пишет свои отклики под постами, делает репосты, помогает распространить статью, пишет в тредс, публикует свои посты по следам истории, ставит реакции на публикации и просто находится здесь.

Каждое ваше действие показывает, что эта история действительно была услышана и помогает ей не остаться просто рассказанной историей.

Делюсь, поддерживаю и подтверждаю публичное свидетельство одной из пострадавших, Владлены Ткаченко, о ее истории работы в проекте «Чистые Когниции».

Владлена долгое время была резиденткой проекта ЧК и непосредственной участницей конфликта между проектами «Доступная Помощь» и «Клиника ЧК». Она точнее и подробнее рассказывает о том, как развивались события, кто был в них вовлечен и как все происходящее выглядело и переживалось с ее стороны. Я описываю свой опыт в этом этом конфликте в главе «Первые последствия».

Владлена также рассказывает о сексуализации и размытых границах, собственном тяжелом опыте исключения из проекта, делится своими выводами и размышлениями об устройстве «Чистых Когниций» и о том, как все произошедшее отразилось на ее здоровье и жизни.

Фрагмент из статьи: "До конфликта Антон позиционировал себя как профеминиста и поддерживал образ «сильных и смелых женщин». После того как я стала «врагом» ЧК, по свидетельствам двух людей обсуждение моей личности стало сексуализированным: речь шла о моих фотографиях, внешности, сексуальности и шутках про OnlyFans. Для меня это один из примеров того, как менялся язык о человеке после его перехода из категории «своих» в «чужие»".

Публично рассказать о таком опыте спустя три года, трудный и очень смелый поступок. То, через что Владлена прошла и с какими последствиями ей пришлось жить все эти годы, ужасно.

Мне очень хочется, чтобы ее голос тоже был услышан. Я буду очень благодарна, если вы ее поддержите. Спасибо вам!

Ради кого нужно молчать о том, что происходит в психологическом сообществе?

«Не выноси сор из избы», «Зачем было такое на всеобщее обозрение выставлять», «Это дискредитирует профессию», «Клиенты испугаются и не будут обращаться к психологам».

Когда мы говорим о клиентах, мы будто рассуждаем об абстрактном человеке, существующем в вакууме. Клиенты — это взрослые люди. Они знают, что психологи – просто люди, а значит, мы тоже можем ошибаться и плохо поступать. Они знают, что не все психологи квалифицированы и соблюдают этику, и без помощи моей истории. Мы знаем. Они знают. Поэтому я бы не воспринимала клиентов как хрупких и несведущих людей, которых нужно оберегать от такой информации. Разоблачений психологов и нехороших историй, годами разворачивающихся в пси-организациях, в интернете достаточное количество, и у всех к ним есть доступ.

Плохо то, что они освещаются, или плохо то, что есть что освещать? Как будто вместо того, чтобы признать случившееся и искать способы сделать так, чтобы подобного в дальнейшем происходило как можно меньше, мы больше волнуемся о том, что что-то всплыло наружу. Как неудобный семейный секрет.

Клиентов нужно оберегать в первую очередь не от информации, а от того, из-за чего эта информация появилась.

Проблемы, которые я описываю в статье, не касаются исключительно психотерапевтического сообщества. Они — общечеловеческие. Их можно увидеть в любой сфере, о чем нам анонимно рассказывают наши читатели: в театрах и творческих коллективах, корпоративных организациях, образовательных учреждениях, НКО, медиа и других закрытых или тесно связанных коллективах. Существуют некомпетентные врачи, юристы, учителя, тренеры, руководители, парикмахеры.

Мы про все это знаем. Но все равно продолжаем обращаться к этим специалистам, водить в школу своих детей и устраиваться на работу. Мы не можем всего испугаться и изолироваться от своей жизни из-за того, что в любой сфере иногда случаются тяжелые или неприятные ситуации.

У части клиентов новости о том, что происходит в пси-сообществе, могут вызывать тревогу, разочарование и снижать доверие — это естественно, но это не означает автоматически чего-то плохого для них или того, что они никогда больше не пойдут к психологу. Вместе с этим у них появляется больше информации для осознанного выбора специалиста, поиска компетентного и подходящего им. Это дает возможность снизить риски, которые существуют при обращении к любому профессионалу.

Кому тогда так тяжело признавать, что в психотерапевтическом сообществе тоже происходят страшные и плохие вещи? Что мы даже можем помогать этому происходить? Может быть, не клиенты, а мы сами не хотим отказываться от представления о том, что наши компетенции и этические нормы делают нас сверхлюдьми? Всегда компетентными, правильными, осознанными, объективными, справедливыми и никогда не причиняющими вреда. 

Есть еще одно противоречие, которое мне важно здесь оставить как наблюдение. То, что некоторые коллеги сейчас предлагают мне молчать и подумать о доверии к профессии, на мой взгляд, они вряд ли посоветовали бы своему клиенту, оказавшемуся в похожей ситуации.

Психологи хорошо знают, насколько разрушительными могут быть насилие, травля, преследование, длительный хронический стресс и вынужденное молчание. Знают, что возможность назвать все своими словами, перестать молчать и защитить себя может быть важной частью восстановления. Мои коллеги не являются моими психологами и не должны относиться ко мне как к клиенту. При этом я все же остаюсь их коллегой, частью проф.сообщества и просто человеком, который оказался в тяжелой ситуации.

Получается, что профессиональное знание отступает на второй план, как только способ защиты, который человек для себя выбирает, становится неудобным для сообщества и затрагивает интересы каждого из его участников. 

Замалчивание и игнорирование неполезны не только для клиентов, но и для наших коллег, которые тоже могут однажды оказаться в подобных обстоятельствах или уже находятся в них сейчас. Когда мы не говорим о деструктивных механизмах внутри профессиональной среды, специалисты хуже подготовлены к тому, чтобы вовремя их распознать, понять, что с ними происходит, и как они могут защитить себя.

Наблюдая за этой историей, коллеги видят не только то, что подобное может произойти внутри психологического сообщества. Они видят, что может произойти с человеком после того, как он решится об этом рассказать. Если ответом на огласку становятся попытки подавить пострадавшего, обвинения в нанесении вреда профессии, отсутствие признания произошедшего, игнорирование и стремление закрыть неудобную тему, мы сообщаем коллегам очень тяжелую вещь. Если однажды это произойдет с вами, вам не помогут. 

Информирование необходимо в том числе для того, чтобы коллеги могли раньше распознать подобные процессы, найти способы защитить себя и, возможно, пройти этот путь менее болезненно, долго и страшно, чем я. 

Не молчание о насилии защищает репутацию профессии психолога, а то, как профессиональное сообщество на него реагирует. Способно ли оно признавать произошедшее и собственные ошибки, выдерживать их обсуждение, рефлексировать, переосмыслять свои устоявшиеся принципы и механизмы и искать способы предотвращения подобных ситуаций в будущем.

Коллеги и читатели! Я и наша команда уходим на выходные восстанавливаться и набираться сил, поэтому на это время мы закроем комментарии. Почта остается для вас открытой всегда: pure.cognitions.school.team@yandex.com или pokatisvoi@gmail.com

В понедельник комментарии снова будут открыты, я и команда продолжим постепенно отвечать на них. Мне пока хочется сказать и обсудить с вами гораздо больше, чем я фактически могу осилить по ресурсам, поэтому буду двигаться постепенно.

Ко вторнику я подготовлю для вас новый пост. Чтобы ничего не пропустить, включите уведомления 💡

Спасибо ещё раз каждому за вашу поддержку, теплые слова, размышления и вопросы. Вы не представляете, как много для нас значат ваши слова и восстановление связи с коллегами. Всем хороших выходных!

Всем привет!

Я вижу и читаю все ваши комментарии поддержки, вдумчивых рассуждений, мнений и в том числе беспокойств. Спасибо вам за них огромное. Нужно было немного выдохнуть и поработать. В ближайшее время буду постепенно вам отвечать.

Больше всего после публикации меня пугает другое.

Люди пишут с анонимных аккаунтов в канале. Пишут на почту. Пишут лично, что поддерживают меня, но боятся сказать об этом публично. Статью сотнями пересылают друг другу непублично и единицы решаются разместить ее у себя открыто: 602 пересылки в телеграмме публично против 2 публично.

Люди боятся открыто сказать, что считают описанное недопустимым. Вот это по-настоящему я считаю страшным.

Если человек читает документированную историю о насилии, эксплуатации, травле и изоляции, считает происходящее страшным и сочувствует тем, кто через это прошел, но все равно боится сказать об этом публично, проблема гораздо серьезнее, чем я предполагала. Она становится проблемой всего профессионального сообщества, в котором люди опасаются, что за открыто выраженную позицию сами столкнутся с травлей, изоляцией или репутационными потерями. 

Я понимаю этот страх. Я сама жила внутри него очень долго.

Но мне кажется, что именно поэтому сейчас особенно важно сохранить пространство, в котором можно говорить. Не обязательно соглашаться со всем рассказом, чтобы иметь возможность открыто сказать «я это вижу», «я с этим не согласен», «я считаю это важным», «я хочу получить ответы». Это не должно требовать от человека профессионального героизма.

Отдельно я хочу сказать о призывах к «независимому расследованию».

Я поддерживаю идею независимого расследования. Более того, я сама его искала. Я обращалась к журналистам, но просила сохранить мою анонимность до тех пор, пока материал не будет собран и журналисты не обратятся за комментариями со стороны ЧК. Мы боялись, что информация утечет раньше времени и это усилит давление на нас. Однако, без возможности сразу раскрыть мою личность, редакции, к которым я обращалась, интереса к расследованию не проявили.  

В итоге два медиа все же согласились сохранить мою анонимность и выслушать историю. Но подготовка независимого расследования оказалась долгим и сложным процессом. Ждать его завершения и публикации мы не могли, потому что в тот момент уже существовала прямая угроза нашей работе.  

Важно добавить, что независимые расследования неуместно делать участникам психотерапевтического сообщества, потому что они являются прямым участниками происходящего и не являются незаинтересованными лицами. Тем более трудно назвать независимой комиссию из организаций или людей, чьи собственные действия фигурируют в материале.

Когда обвиняют неизвестного человека, требуют ответа. Когда известного — сначала требуют расследовать обвинителей.

Конструкцию, при которой после полутора лет обвинений, нанесения серьезного ущерба, без расследования и уточнения нашей позиции, именно от меня теперь требуют сначала пройти дополнительную процедуру проверки, прежде чем я получу право говорить о собственном опыте я не поддерживаю.

Я считаю, что как жертва имею полное право дальше освещать и распространять свою историю, так, как считаю нужным и защищать себя теми способами, которые я считаю правильными. Потому что сейчас снова защищают не меня, а авторитетных лиц. 

Я также вижу попытки представить поддержку нас под статьей как начало «обратной травли».
Я очень ответственно отношусь к этому риску. Моя статья написана насколько возможно профессионально, этично, аккуратно, без обвинений, без оценок и с предложением урегулирования ситуации. 

Я не призываю преследовать кого-либо из упомянутых людей, не призываю писать им, атаковать их площадки или причинять им вред. Более того, я против того, чтобы это происходило. Сама моя статья защищает их от этого насколько это возможно. 

Давайте разграничим ответственность за информационные площадки. Комментарии на моем канале строго модерируются в обе стороны. На наших площадках никаких оскорблений вы не увидите. Ваши площадки – это ваша ответственность. 

Участники сообщества, чьи действия описаны в статье, не признают свою роль в произошедшем, не отвечают по существу и продолжают обвинять нас и давить на нас. Именно это, а не сама публикация статьи, вызывает возмущение людей.

Всем привет! Это Регина. В ближайшее время я буду писать от себя посты частями.

Поддержка и письма

Я хочу выразить свою огромную благодарность за ваше небезразличие, за слова поддержки, за рассудительность и взвешенность ваших высказываний и за вопросы, которые вы задаете. Вы делитесь своими чувствами, в которых есть место и боли, и большому количеству тепла. Каждое сообщение, каждое слово сейчас большая опора для меня и нашей команды.

Я хочу сказать, что вас гораздо больше, чем можно увидеть по комментариям в Telegram и Нельзяграм. Мы получаем внушительное количество писем в личные сообщения, директ, на почту и через донаты. 

Я не успеваю ответить всем, на часть сообщений отвечают мои чудесные коллеги, но я вижу каждое из них и хочу сказать вам большое спасибо. Я еще не один раз буду возвращаться к вашим словам на этом пути.

К нам также поступают истории о собственном похожем опыте столкновения с проектом «Чистые Когниции» или работы в нем. Их авторы предпочитают на данном этапе оставаться анонимными. Мы относимся к этому бережно и с пониманием.

В тексте себя видят не только специалисты из психологического сообщества, но из разных других сфер: НКО, театрального сообщества и корпоративной среды. Мне больно от того, что они находят в нем похожий опыт, но я рада, что они могут сказать вслух: “Со мной тоже это происходило!”, “Теперь я понимаю, что это было”. 

Спасибо вам за вашу поддержку и откровенность в своих сообщениях. Я рада, что каждый берет из текста что-то свое, не только трудное из моей истории, но и что-то освобождающее для себя самих.

Спасибо вам от меня, от Влада и от всей команды Школы ЧК.

Я передаю свои аккаунты и работу с комментариями моим коллегам. Правила комментариев:
⏺️Мы будем рады поддерживающим нас комментариям.
⏺️Мы с пониманием будем относится к вопросам, которые исходят из желания лучше разобраться в происходящем и уважения ко мне, моему партнеру, к Школе ЧК и нашей команде.
⏺️Авторы оскорбительных комментариев, в том числе в обертке “из добрых намерений” сразу блокируются админами.
⏺️Все остальные комментарии рассматриваются и удаляются админами на свое усмотрение исходя из тяжести пережитого нами опыта и уязвимого положения.

В нерабочее для админов время комментарии будут заблокированы.