Продолжая тему загадочных имён на советских пластинках, нельзя не вспомнить «Жозефино»!
Это знойный спейс-фанк-трек с сольного альбома латвийской певицы Мирдзы Зивере.
В СССР Зивере запомнилась прежде всего в ансамбле Opus с брейнрот-хитом 1980х «Надо па-па-па-думать». (До сих пор встречаю людей, которые зачем-то это произносят). В той песне тоже были грув, синтезаторы и туманный эротический намёк («Обещаю до утра защищать от комара»), но инфантильно комические.
А вот «Žozefino» — вещица для взрослых, 18+. Музыку написал тот же Зигмар Лиепиньш (что и «Надо па-падумать», он был руководителем Opus) — один из больших энтузиастов синтезаторного звука в СССР —, но таких неприличных вздохов, какие Зивере издаёт в этой песне, я на советской эстраде и не припомню, а синты какие дивные — Ханс-Петер Линдстрём и Принс Томас позавидовали бы.
Ну и, разумеется, остается ключевой вопрос: кто такой Жозефино, вызвавший у певицы бурный прилив чувств? Из какой страны к нам приехал? Или кто такая? Да и человек ли он(а) вовсе.
После того, как выяснилось, что Вероока — сыворотка правды, я уже ничему не удивлюсь.
Это знойный спейс-фанк-трек с сольного альбома латвийской певицы Мирдзы Зивере.
В СССР Зивере запомнилась прежде всего в ансамбле Opus с брейнрот-хитом 1980х «Надо па-па-па-думать». (До сих пор встречаю людей, которые зачем-то это произносят). В той песне тоже были грув, синтезаторы и туманный эротический намёк («Обещаю до утра защищать от комара»), но инфантильно комические.
А вот «Žozefino» — вещица для взрослых, 18+. Музыку написал тот же Зигмар Лиепиньш (что и «Надо па-падумать», он был руководителем Opus) — один из больших энтузиастов синтезаторного звука в СССР —, но таких неприличных вздохов, какие Зивере издаёт в этой песне, я на советской эстраде и не припомню, а синты какие дивные — Ханс-Петер Линдстрём и Принс Томас позавидовали бы.
Ну и, разумеется, остается ключевой вопрос: кто такой Жозефино, вызвавший у певицы бурный прилив чувств? Из какой страны к нам приехал? Или кто такая? Да и человек ли он(а) вовсе.
После того, как выяснилось, что Вероока — сыворотка правды, я уже ничему не удивлюсь.