КРАСНАЯ КНИГА


Гео и язык канала: Россия, Русский
Категория: Музыка


Музыкальная археология Дениса Бояринова, соавтора книг “Цой. История рок-звезды в буквах и картинках” и “Фирма: 100 пластинок "Мелодии". Неизвестные страницы советской и постсоветской музыкальной истории. Контакт для связи: @blackboyara.

Связанные каналы  |  Похожие каналы

Гео и язык канала
Россия, Русский
Категория
Музыка
Статистика
Фильтр публикаций


Продолжая тему загадочных имён на советских пластинках, нельзя не вспомнить «Жозефино»!
Это знойный спейс-фанк-трек с сольного альбома латвийской певицы Мирдзы Зивере.

В СССР Зивере запомнилась прежде всего в ансамбле Opus с брейнрот-хитом 1980х «Надо па-па-па-думать». (До сих пор встречаю людей, которые зачем-то это произносят). В той песне тоже были грув, синтезаторы и туманный эротический намёк («Обещаю до утра защищать от комара»), но инфантильно комические.

А вот «Žozefino» — вещица для взрослых, 18+. Музыку написал тот же Зигмар Лиепиньш (что и «Надо па-падумать», он был руководителем Opus) — один из больших энтузиастов синтезаторного звука в СССР —, но таких неприличных вздохов, какие Зивере издаёт в этой песне, я на советской эстраде и не припомню, а синты какие дивные — Ханс-Петер Линдстрём и Принс Томас позавидовали бы.

Ну и, разумеется, остается ключевой вопрос: кто такой Жозефино, вызвавший у певицы бурный прилив чувств? Из какой страны к нам приехал? Или кто такая? Да и человек ли он(а) вовсе.
После того, как выяснилось, что Вероока — сыворотка правды, я уже ничему не удивлюсь.


На сайте «Отелло» вышел текст о том, кто вообще придумал, что рок-звезда обязательно должна выбросить телевизор из окна гостиницы. Миф этот давно сложился, но кто, так сказать, первый начал?

Там есть занятные истории и любопытные детали — с участием всех наших любимых рок-героев, от Кита Муна и Кита Ричардса до Оззи и Виктора Цоя. В эпизодах — Гарик Сукачев и Владимир Шахрин.

Спасибо Александру Морсину за идею.


С восторгом наблюдаю, как в медийное поле возвращается группа «Чолбон» — патриархи саха-рока, когда-то с лёгкой руки Александра Липницкого и Артемия Троицкого, прослывшие «якутскими Pink Floyd».

Не без помпы на экраны выходит документальный фильм об истории группы — причём не только в Республике Саха. В рамках фестиваля якутского кино его будут показывать в Москве и Санкт-Петербурге, а также в Калининграде и Красноярске — всего в 9 городах.

Сама группа тоже решила вернуться на сцену: сначала выступит на фестивалях в Якутии, а там, глядишь, доедет и куда-нибудь ещё.

Мне нравится, что в Якутии это подается как событие масштаба реюниона Led Zeppelin. Ну так и надо. 
Наверное, к опыту Республики Саха стоит присмотреться и в других субъектах Российской Федерации. В каждом из них можно найти свою группу «Чолбон».


Репост из: Шрам от первой попсы
Итак, Вероока

В 2017 году один из пользователей жж задался тем же вопросом, провёл знатный ресерч, а комментаторы потом добавили фактуры. Из поста с комментами я сделал саммари, а поскольку жж давно заброшен, в качестве указания авторства оставлю ссылку на тг-канал автора

«Вероока» Леонтьева - это русская версия латышской песни «Verokoko» из мюзикла Раймонда Паулса «Nāc pie puikām!». Мюзикл написан в 1982 году, слова Яниса Петерса, а первым исполнителем «Verokoko» стал ансамбль «Dālderi» под управлением Эдвина Зариньша. Позже песню пела так же Лайма Вайкуле

Мюзикл создан по мотивам повести польского писателя Эдмунда Низюрского «Niewiarygodne przygody Marka Piegusa» (Невероятные приключения Марека Пегуса). Книга вышла в 1959 году, а на русском языке её издали в 1962-м в переводе Николая Дубова. Главный герой - варшавский школьник Марек Пегус, конопатый мальчишка, который постоянно влипает в невероятные истории. Латышское издание книги вышло в 1977 году, уже после этого Паулс взялся за мюзикл

Русский текст написал Илья Резник. И если сравнить латышский оригинал и русскую версию, создаётся ощущение, что Резнику дали не точный перевод, а скорее подстрочник или краткий пересказ, и он собрал из разрозненных образов собственную историю, более мистическую, чем первоисточник
Латышский текст оказался прямее и страшнее: там поётся о ядовитой таблетке, после которой человек засыпает, болтает во сне обо всех своих секретах, а просыпается с седой бородой, и дети говорят ему, что уже наступил новый век. У Резника почти все ключевые моменты сохранились: и закрытые глаза, и болтовня до утра, и старение раньше срока. Но он выстроил из них другую картину про воображаемого друга, который приходит в минуты одиночества, читает стихи, играет на губной гармошке и утешает. В русском тексте «Вероока» - это «спасение, придуманное мною», тогда как в латышском это скорее пугающая, почти наркотическая реальность

Оригинальное написание слова в книге «Veracoco» и это - искусственная конструкция. В нём угадываются латинские корни: «vero» - «истинный, подлинный», и «coca» - кокаиновый куст. Получается «настоящая кока». В повести Низюрского, это вещество описано как препарат, который дают больным, чтобы разговорить их

На обложке пластинки Dalderi песня указана как «Verokoko». Латинскую «c» заменили на «k», чтобы избежать неудобного звучания (заменили звук «ц» на «к»). А Леонтьев пел уже «Вероока», с двумя «о» после «к», тоже, наверное, для большего благозвучия

В начале восьмидесятых мюзикл показывали по советскому телевидению на русском языке. Записи со временем затерялись, а сейчас в интернете почти не найти даже упоминаний. Но один из комментаторов вспомнил несколько текстов песен на русском, и я добавлю их следующими постами

А советские цензоры, похоже, просто не поняли, о чём речь. Экзотическое слово звучало как абстрактная экзотика, а не как намёк. Песня прошла, и её пели, не задумываясь о смысле. Леонтьев исполнял её как красивую бессмыслицу, Резник написал как зашифрованную притчу, а Паулс сочинил музыку к кукольному спектаклю про страшную таблетку. Получается, что эти трое (Леонтьева, возможно, использовали втёмную) протащили на Мелодию и выпустили на пластинке настоящий кокаиновый хит

Вот такой вот зверь этот Вероока, не робот и не игрушка заводная…


Вот все и выяснилось: оказывается, «Вероока» в оригинале у Паулса — это vera koko, настоящий кокос, сыворотка правды (см. пост ниже). Не робот, не игрушка заводная. Всегда это подозревал.


Год без Юрия Александровича Чернавского. Помним и любим, продолжаем слушать его музыку.

Вот, например, мультфильм «Правитель Турропуто». Саундтрек к нему Чернавский сделал примерно в то же время, что и к незабываемым «Колобкам». Психоделические синтезаторы Чернавского мгновенно опознаются, особенно хороша сцена перемотки времени.

Сам мультик тоже остаётся злободневным — будто и не прошло без малого 40 лет. Впрочем, все совпадения — фонетические и визуальные — с актуальными политическими героями случайны.


Как-то незаметно, 24 сентября, исполнилось 70 лет Сергею Летову — человеку с саксофоном, который замыкает на себя и объединяет множество разных миров: арт-концептуализма, джазового авангарда, рока и панка, свободной импровизации и чего еще только не.

Саксофон Сергея Летова звучит на записях «ДК», Сергея Курехина, «ДДТ», Андрея Сучилина, Валентины Пономаревой, Саинхо Намчылак, «Автоматических удовлетворителей», «Гражданской Обороны», Умки, а из недавних — Бранимира и «Аффинажа». И это только гостевые участия, не считая множества собственных проектов — от «Три-О» и МХИ до «Музыкальной топографии Москвы», где Летов представляет пейзажи окрестностей Басманной и переулков вокруг Чистых прудов в стиле фри-джаз.

В случае Сергея Летова даже как-то неправильно говорить о былых заслугах. Достаточно посмотреть на его календарь, чтобы понять: он и сейчас везде и всюду. Непосредственно в юбилей давал концерт «для саксофонов и пишущих машинок» в Центре Сергея Курехина, на следующий день играл с Олегом Гаркушей, затем его саксофоны блистают на фестивале цифрового медиаискусства, потом — в театральных постановках, а дальше он джемует с джазменами-единомышленниками в Клубе Алексея Козлова или солирует в мистериях-«бикапониях» вокруг шумовых скульптур Германа Виноградова (ближайшая— в петербургском Доме радио 11 октября).

За бешеным расписанием Сергея Федоровича можно следить в его телеграм-канале — и поздравить с юбилеем, наверное, можно там же.


Александр Кушнир вспоминает Илью Кормильцева (постом выше) и напоминает про его концептуальный альбом с Олегом Сакмаровым, который известен как «Чужие»/«Химический ангел».

Идея была в том, что бы записать трип-хоп-транс-техно-постмодернистскую запись со звездами русского рока. И даже были сделаны демо-сессии с Александром Васильевым и Настей Полевой, но в процессе работы все переругались, включая авторов затеи — поэтому альбом существует в двухных разных версиях, «кормильцевской» и «сакмаровской», и без Васильева и Полевой.

Я переслушал его сегодня, мгновенно переносит в конец 1990-х: на полке — Ирвин Уэлш, в видаке —Тарантино, на тумбочке — ОМ. Так и задумывалось: «Концепция альбома заключается в том, чтобы передать состояние среднестатистического жителя планеты Земля в развитой пред-апокалиптический период…. В российских условиях все это усугубляется противостоянием суицидально-счастливого общества потребления Запада и мудрого, уверенного в себе Востока, кочующего от сансары к нирване, от джихада к шамбале.»
Чувствуется рука Ильи Валерьевича.


Репост из: Окоём | Кушнир PRod.
Я смотрю на эту фотографию Кормильцева, снятую Игорем Верещагиным на московской презентации альбома группы "Сплин" "25-й кадр". И вспоминаю...

Тридцать лет назад Илья позвонил в дверь моей квартиры на Шаболовской, абсолютно лысый и веселый. Прямо с разбегу сел на письменный стол и предложил написать большой текст про «Наутилус». Я тогда попросил у «великого русского поэта», как называли его друзья, взять на Урале несколько интервью для «100 магнитоальбов», и он любезно согласился.

Позднее на кухне его уютной квартиры на Нахимовском проспекте мы обсуждали модную группу Kula Shaker и выпуск русской версии журнала Q, горевали о безвременной кончине «Наутилуса» и делали глобальные интервью про электронный альбом Кормильцева с Сакмаровым, который в итоге не выстрелил. Потом Илья затеял бесстрашное издательство «Ультракультура», дарил мне эти хрупкие книги и даже предложил продюсировать будущий фолиант «Хедлайнеров». Это выглядело очень трогательно, но я, дурак, отказался.

После смерти Ильи начали уходить его друзья: писатель Андрей Матвеев, сценарист Леня Порохня, Женя Горенбург, Николай Коляда и другие. Позднее я написал про Кормильцева книгу «Космос как воспоминание» и прочитал по всей стране десятки лекций. Но он часто снится по ночам, рассказывает про «Урфин Джюс», клубную культуру и Манчестер, и при этом  тревожит покой целого дома неестественно громким смехом.




Ушел Алексей Козлов, немного не дожив до 91-летия.

Вспомнилась такая история о нем.

В период записи альбома «Арсенала» «Своими руками» Козлов был увлечён восточной философией и сопутствующими практиками. Поэтому на гастроли с группой ездил тренер то ли по ушу, то ли по каратэ. Помимо репетиций, музыканты должны были отрабатывать приемы единоборств. Козлов считал, что это развивает необходимую им «тонкую энергетику».

Правда, от этой практики вскоре пришлось отказаться: ушибов и ссадин становилось слишком много, и, развивая тонкую энергетику, музыканты рисковали утратить профпригодность.

Казалось бы, просто забавный эпизод. Но мне кажется, он вполне показателен. Козлов пристально следил за всем новым, что происходило не только в музыке, но и вообще в мире. Это было одной из его характерных черт. Поэтому он воспринимал джаз не как застывшую традицию, а как живой, постоянно развивающийся язык. И неутомимо просвещал публику, расширяя её представление о том, что такое джаз и каким он может быть.


Шостаковичу — 120.

Фирма «Мелодия» подготовила к юбилею ряд переизданий. И начать, пожалуй, стоит со «Сказки о глупом мышонке» — детской мини-оперы, которую Шостакович написал в 1939 году для мультфильма Михаила Цехановского.

Любопытно, что Шостакович называл «Сказку о ГМ» своим первым опытом детской киномузыки. Хотя с Цехановским композитор к тому моменту уже успел поработать над «Сказкой о попе и о работнике его Балде», и «Мышонок» стал их вторым совместным мультфильмом. «Балду» композитор считал комической оперой для взрослых.

Партитура «Сказки о ГМ» со временем была утрачена. В 1970-е дирижер Борис Тилес восстановил ее по сохранившимся оркестровым партиям и авторскому клавиру. В 1979 году сочинение впервые прозвучало в концертном исполнении в Ленинграде, а в 1981-м Тилес записал его с оркестром Оперной студии Ленинградской консерватории и его выпустили на пластинке.

А сам мультфильм, кстати, уцелел — в отличие от «Балды», этот фильм Цехановского можно посмотреть и сегодня.

И еще одна деталь: в версии Цехановского и Шостаковича сказка Маршака заканчивается хеппи-эндом — не буду спойлерить 😎. Так что слушать эту историю можно даже самым чувствительным родителям детям.


Видео недоступно для предпросмотра
Смотреть в Telegram
"Закрыв за ними дверь, я оборачиваюсь и смотрю на тебя. В луче света, идущем из кухни, мне хорошо видно твое лицо. Ты дрожишь, ты шепчешь слова, которых я не могу разобрать, я протягиваю к тебе руки и слышу обрывки фраз: ”На всю жизнь... уже так давно... моя жена!”
Всей ночи нам не хватило, чтобы до конца понять глубину нашего чувства. Долгие месяцы заигрываний, лукавых взглядов и нежностей были как бы прелюдией к чему-то неизмеримо большему. Каждый нашел в другом недостающую половину. Мы тонем в бесконечном пространстве, где нет ничего, кроме любви. Наши дыхания стихают на мгновенье, чтобы слиться затем воедино в долгой жалобе вырвавшейся на волю любви".


Марина Влади "Владимир, или Прерванный полет...".

RIP


А вот, кстати, для сравнения — обложки пластинки «Мелодии» и импульсовского The Africa/Brass Sessions, Vol. 2. Логика замены понятна: на советской обложке нужен был портрет Джона Колтрейна — пластинка ведь знакомила широкого слушателя с его фигурой и его музыкой. А то еще подумают невесть что.


Сегодня, вслед за столетием Майлза Дэвиса, прогрессивное человечество отмечает 100-летие Джона Колтрейна — великого новатора не только джаза, но и вообще музыки XX века, а также, исключительный случай, святого в Африканской ортодоксальной церкви.

В 1983-м фирма «Мелодия» выпустила пластинку Джона Колтрейна — совершенно законно, с логотипом лейбла Impulse! на обложке. Диск вышел в серии «Джаз», знакомившей советских меломанов с выдающимися мастерами жанра.

«С именем Колтрейна связано создание ладового стиля джазовой импровизации, который привел к радикальному расширению языка джаза и преодолению его региональности», — писал на обороте пластинки джазовый просветитель Алексей Баташев. Дальше он рассказывал биографию Колтрейна, доходил до майлзовского “Kind of Blue”, где саксофонист «использовал ладовые принципы последовательно и убежденно», и продолжал:
«Через два года Колтрейн во главе большого ансамбля записал пластинку, где показал ладовый стиль во всем совершенстве его зрелых, ныне уже классических форм. Эта пластинка называлась „Африка“. Ее вы и держите в руках».

Но тут есть забавная нестыковка. В руках советский джазхед держал вовсе не оригинальный “Africa/Brass” (1961 года),  а другую пластинку — “The Africa/Brass Sessions, Vol. 2” — посмертный альбом 1974-го, составленный из других записей тех же сессий. Там звучат альтернативные версии “Greensleeves” и “Africa” — способные поспорить с теми, что попали на оригинальный альбом, — а также замечательная “Song of the Underground Railroad”. В первый Africa/Brass она не вошла: там ее место занимала более традиционная “Blues Minor”. Некоторые колтрейнолюбы, например, ценят The Africa/Brass Sessions, Vol. 2 даже выше оригинала.

Почему фирма «Мелодия» решила издать из всего колтрейновского каталога на Impulse! именно альтернативную “Africa/Brass” — совершенно непонятно. Впрочем, пожалуй, советский слушатель не проиграл от подмены. Как говорил Остап Бендер: «Вас обманули — вам дали гораздо лучший мех». Так что увидите эту пластинку — не проходите мимо. Как писал Алексей Баташев: «Музыка Колтрейна не простая, но ее значение в развитии современной музыки велико».


Видео недоступно для предпросмотра
Смотреть в Telegram
Чего только не показывали на советском телевидении.
Вот, например, зрелище совершенно макабрическое: Зиновий Гердт в образе Мефистофеля поет куплеты Крысолова на стихи Гёте под тревожный синтезаторный дрон и не менее хонтологические видеоэффекты.

Музыку написал Эмиль Олах — сын Лаци Олаха, знаменитого джазового барабанщика, одного из героев московских стиляг, штатников, "коктейль-холлухов", как выражался Евгений Евтушенко.
Сам Эмиль Ладиславович был вхож в Московскую экспериментальную студию электронной музыки — вполне возможно, что и эта пугающая электроника рождалась где-то там.

А к чему это я: сегодня — 110 лет со дня рождения Зиновия Гердта.
Целиком телеспектакль «Фауст», откуда взята эта сцена, можно посмотреть здесь.


Практически первыми, кого я встретил в аэропорту Сантьяго-де-Чили, были Los Jaivas. Точнее, их портреты: группу здесь не просто помнят — ее давно возвели в ранг национальной иконы и одного из главных послов чилийской музыки в мире. И, в общем, вполне заслуженно. Много ли еще чилийских музыкантов знает весь мир? Разве что Виолетту Парру да Рикардо Виллалобоса.

Про приключения Los Jaivas в Москве и оставшуюся после них советскую пластинку я когда-то уже писал по-русски. Теперь изложил эту историю и по-английски. Кстати, завел Substack, куда буду выкладывать истории о редких пластинках — чуть подробнее, чем обычно, и с большим количеством фотографий и деталей. Подписывайтесь, если вам такое интересно, и иностранным друзьям расскажите.


Катрин Ренже, Василий Шумов и Фред Шишен. Москва, 1988 год.


Пишет Василий Шумов в фейсбуке:

14 сентября умерла Катрин Ренже.

В 1988 году после концерта группы «Центр» в Москве Катрин вместе с нами приняла участие в музыкальном джеме на сцене концертного комплекса «Измайлово».

Год спустя она спела в песне «Центра» «Я живу с шизоидом». Мы записывали её в Париже, в студии Ferber. Запись организовал французский продюсер Максим Шмитт. Это была одна из нескольких песен, записанных в Париже для возможного следующего альбома «Центра» после «Сделано в Париже».

Вместе с Катрин в записи участвовал её муж Фред Шишен, гитарист и сооснователь Les Rita Mitsouko. Фред ушёл из жизни в 2007 году.

Песня Les Rita Mitsouko «Marcia Baïla», вышедшая в 1984 году, стала мегахитом французской новой волны. Катрин обладала редким даром: её голос невозможно было спутать ни с одним другим. В нём соединялись свобода, театральность, ирония и внутренняя сила. Она не следовала за временем и модой — она создавала собственное пространство, в котором музыка могла быть странной, смелой и живой.

Для меня большая честь, что одна из нитей их необыкновенной творческой жизни прошла через музыку «Центра». Теперь эта запись звучит иначе. Голоса остались — люди ушли.

Светлая память, Катрин.


Если вы жили в Москве в 2000-х и ходили на концерты и фестивали андеграундной музыки, то наверняка помните группу Silence Kit. С неё в Москве началась новая волна гитарной музыки, совсем не похожей на русский рок.

Участники Silence Kit очень любили Pavement и Pixies — и любви своей не скрывали. Их дебютный альбом, записанный по всем DIY-правилам — самостоятельно, при минимуме технических средств и выпущенный на CD-R, — был коктейлем из шугейза, нео-психоделики и нойз-рока. Постепенно они пришли к длинным и суровым инструментальным композициям, в которых медленно развивающаяся мелодия утопала в величественных клубах гитарного дисторшна, — и прослыли "пионерами", а потом уже и "динозаврами" отечественного построка.

Выступали со всеми заезжими звёздами жанра — регулярно давали собственные концерты в Avant Club, «Икре», «16 тоннах». Большой славы и популярности это им не принесло. Но Silence Kit и не стремились стать рок-звёздами: DIY-принципы и сознательный отказ от приемов шоу-бизнеса лежали в основе их этоса. Это была эталонная инди-группа в ту пору, когда в Москве и России мало кто толком понимал, что это за «инди» такое. Потом «инди» превратилось просто в очередной ярлык на полке супермаркета стилей. Но Silence Kit продолжали гнуть свою линию — я только недавно узнал, что у них, оказывается, была даже пара клипов, которые им снял режиссер Павел Руминов.

В 2013 году бас-гитарист Silence Kit Сергей Богатов по моей просьбе написал текст о том, что для него значит быть инди-музыкантом — что-то вроде манифеста. Процитирую:

«Когда в Москве не было ничего, мы просто делали свое дело и жили мечтой, что все будет: фестивали, лейблы, концерты, инструменты, примочки и далее по списку. Мы помогали прокладывать шоссе, которое прошло и по нашему дачному участку. Это не жалобы. Я считаю личным огромным достижением, что я, человек, которому уже 38 лет, до сих пор играю в лучшей группе, в которой мог бы играть, и что группа существует уже 11 лет, хотя я вообще не должен был стать музыкантом, тем более хоть как-то минимально известным. Для меня все это огромный бонус в жизни. И до нас потихоньку начинают добираться отливные волны того, что мы делали».


А вчера на странице Silence Kit во «ВКонтакте» появилось вот такое объявление:
Сегодня не стало нашего Сереги Богатова, спи спокойно друг ты был лучшим басистом на этой планете. Все кто может поддержать его семью вот реквизиты:
Карта Аня Богатова 2200700142966927
Прощание c Сережей в субботу 19.09.2026 в 10:00, Православный храм «Храм святых равноапостольных Константина и Елены» по адресу Москва, Митинская улица, 11, метро Волоколамская.

Показано 20 последних публикаций.