Еще одна книга про 1917 год — «Русская революция» Шейлы Фицпатрик. В отличие от тех, что обозревались здесь ранее (Мьевилль, Зыгарь, Рид), — не журналистская и не событийная, но историческая и аналитическая. Фицпатрик, крайне уважаемая и заслуженная исследовательница истории революционной России, мастерски укладывает события примерно с 1914 по 1937 год в триста страниц — и одновременно емко пересказывает случившееся и концептуализирует его.
Самое интересное тут, пожалуй, — сама временная рамка, которую Фицпатрик задает революции; по большому счету, именно ее обоснованию и посвящена книга. Эта рамка — с 1917 аж по 1937 годы, и в объяснении историка такой размах выглядит довольно убедительно: довоенное сталинское время Фицпатрик трактует именно в логике продолжения и воплощения революции. С одной стороны, это индустриализация и коллективизация как революционные экономические преобразования, требовавшие от граждан СССР соответствующего этоса жизни (об этом во многом — другая важная книга про период, «Революция от первого лица» Хелльбека, которая здесь уже упоминалась и которую я сейчас читаю). С другой, террор и чистки как революционные преобразования социальные: чрезвычайные меры по созданию нового общества и главным образом новой интеллигенции — плюс не менее чрезвычайная реорганизация культуры, которая должна была эту новую интеллигенцию манифестировать. Соответственно, в эту логику «большой революции» Фицпатрик укладывает и нэп — как временное послабление, требовавшееся для перегруппировки революционных сил. Еще очень интересно про большие чистки как своего рода ответ Сталина на претензию Троцкого по поводу того, что генсек устроил большевистской революции Термидор: усугубление террора как ультимативное доказательство, что наша революция еще круче французской.
Это, понятным образом, только один из аспектов книги: «Русская революция» очень концептуально насыщенна; все события и феномены здесь складываются в картинки, затем подвергающиеся интерпретации. И если про то, что предшествовало 1917 году и происходило непосредственно во время революции, я лично читал скорее в порядке закрепления уже усвоенного материала, то про последствия — и про логику формирования советского режима, — прямо очень ценно. И, что еще важно, — беспристрастно: у Фицпатрик идеальная исследовательская оптика, заинтересованная, но не ангажированная. Этим она выгодно отличается, например, от Ричарда Пайпса — я прочитал примерно половину его «России под большевиками» и бросил, потому что все-таки очень видно его стремление доказать и показать, что коммунизм — корень мирового зла. У Фицпатрик этого нет.
(Увы, в интернете этой книги нет.)
Самое интересное тут, пожалуй, — сама временная рамка, которую Фицпатрик задает революции; по большому счету, именно ее обоснованию и посвящена книга. Эта рамка — с 1917 аж по 1937 годы, и в объяснении историка такой размах выглядит довольно убедительно: довоенное сталинское время Фицпатрик трактует именно в логике продолжения и воплощения революции. С одной стороны, это индустриализация и коллективизация как революционные экономические преобразования, требовавшие от граждан СССР соответствующего этоса жизни (об этом во многом — другая важная книга про период, «Революция от первого лица» Хелльбека, которая здесь уже упоминалась и которую я сейчас читаю). С другой, террор и чистки как революционные преобразования социальные: чрезвычайные меры по созданию нового общества и главным образом новой интеллигенции — плюс не менее чрезвычайная реорганизация культуры, которая должна была эту новую интеллигенцию манифестировать. Соответственно, в эту логику «большой революции» Фицпатрик укладывает и нэп — как временное послабление, требовавшееся для перегруппировки революционных сил. Еще очень интересно про большие чистки как своего рода ответ Сталина на претензию Троцкого по поводу того, что генсек устроил большевистской революции Термидор: усугубление террора как ультимативное доказательство, что наша революция еще круче французской.
Это, понятным образом, только один из аспектов книги: «Русская революция» очень концептуально насыщенна; все события и феномены здесь складываются в картинки, затем подвергающиеся интерпретации. И если про то, что предшествовало 1917 году и происходило непосредственно во время революции, я лично читал скорее в порядке закрепления уже усвоенного материала, то про последствия — и про логику формирования советского режима, — прямо очень ценно. И, что еще важно, — беспристрастно: у Фицпатрик идеальная исследовательская оптика, заинтересованная, но не ангажированная. Этим она выгодно отличается, например, от Ричарда Пайпса — я прочитал примерно половину его «России под большевиками» и бросил, потому что все-таки очень видно его стремление доказать и показать, что коммунизм — корень мирового зла. У Фицпатрик этого нет.
(Увы, в интернете этой книги нет.)