Пригожин просто забирает под себя поляну Жириновского. Слабый Слуцкий плохо справляется с удержанием рейтингов партии, а уж про личный бренд и говорить не приходится. ЛДПР на глазах превращается в мавзолей Жириновского, а сама партия в «клуб мертвых поэтов» при нем. Та живая или даже животная энергия, которой обладал прежний лидер, оказалась скована бюрократами и тем самым отталкивает привычный электорат, который теперь блуждает в поисках своего лидера, умеющего ярко и крепкими словами описать происходящее в стране. Вероятно, Пригожин это понимает, поэтому вполне технологично отжимает то, что плохо лежит, just business.
Проблема в том, что в нашей выхолощенной политической системе даже такой деловой подход давно стал табуированным. Распределять политические наделы имеет право только кремлевский сюзерен, а отъем вотчины у слабого вассала – вызывает негодование знати. Just politic не работает по аналогии just business, тут нужен ярлык на княжение, а не умение вовремя заприметить пустующую нишу. Проще говоря, проект ЛДПР был создан (еще при КГБ) и управляем до последних дней жизни ВВЖ, таковым должен оставаться и впредь. Несмотря на всю силу образа и рейтингов, сомневаться в желто-синих власти никогда не приходилось и на любом ключевом заседании ГД фракция всегда голосовала предсказуемо.
Поэтому Пригожин может нарушить хрупкий баланс системы, забирая под себя и мобилизовав политически ту часть электората, которую принято считать т.н. «болотом». Абсентеисты сейчас действительно рассержены и встревожены, а потому могут выйти за пределы привычных кухонь. Конечно, у него нет пока собственной партии, но в России это дело наживное. Тем более, что некоторые встревоженные своим политическим будущим игроки сами готовы лечь под «новых сильных». Например, Сергей Миронов и его СРЗП, понимая, что в текущей ситуации их будущее выглядит довольно печально, позируют с «кувалдой Вагнера» как раз в надежде на возможные «непредвиденные стечения обстоятельств».
С ЛДПР дела еще хуже, так как мало кто верит в их растущие рейтинги, зато «отскок» электората от партии ощущается на самом низовом уровне. Для Кремля эта ситуация не менее тревожная, так как ЛДПР всегда уравновешивала менее подконтрольную ему КПРФ, а в нынешней ситуации, оба «спойлера» коммунистов оказались в плачевном положении. Многие эсеры и лдпровцы, особенно из числа спонсоров, готовый перейти в стан коммунистов, к тому же полагая их частью «силового клана» и адептами «партии войны», которая сегодня находится у руля.
Поэтому не исключено, что накачка Пригожина – это такой проект, параллельный официальной линии работы политических кураторов. У него свои ресурсы, свои люди, а главное, реальный политический вес. Ну, то есть, никто из губернаторов и других акторов системы просто не может «послать» его, не дать ДК и т.д. А он ничего и не просит, так как деньги у него свои. Поэтому усиление такого игрока на выжженом политическом поле – это как рост борщевика, оно происходит стремительно и неконтролируемо. Другой вопрос, что такие самостоятельные игроки представляют для системы нешуточные риски. Я уже проводил аналогию с Ельциным и Горбачевым. Нынешняя ситуация в стране принципиально иная, однако кое в чем схожая, так что какие времена, такие и «ельцины».
Проблема в том, что в нашей выхолощенной политической системе даже такой деловой подход давно стал табуированным. Распределять политические наделы имеет право только кремлевский сюзерен, а отъем вотчины у слабого вассала – вызывает негодование знати. Just politic не работает по аналогии just business, тут нужен ярлык на княжение, а не умение вовремя заприметить пустующую нишу. Проще говоря, проект ЛДПР был создан (еще при КГБ) и управляем до последних дней жизни ВВЖ, таковым должен оставаться и впредь. Несмотря на всю силу образа и рейтингов, сомневаться в желто-синих власти никогда не приходилось и на любом ключевом заседании ГД фракция всегда голосовала предсказуемо.
Поэтому Пригожин может нарушить хрупкий баланс системы, забирая под себя и мобилизовав политически ту часть электората, которую принято считать т.н. «болотом». Абсентеисты сейчас действительно рассержены и встревожены, а потому могут выйти за пределы привычных кухонь. Конечно, у него нет пока собственной партии, но в России это дело наживное. Тем более, что некоторые встревоженные своим политическим будущим игроки сами готовы лечь под «новых сильных». Например, Сергей Миронов и его СРЗП, понимая, что в текущей ситуации их будущее выглядит довольно печально, позируют с «кувалдой Вагнера» как раз в надежде на возможные «непредвиденные стечения обстоятельств».
С ЛДПР дела еще хуже, так как мало кто верит в их растущие рейтинги, зато «отскок» электората от партии ощущается на самом низовом уровне. Для Кремля эта ситуация не менее тревожная, так как ЛДПР всегда уравновешивала менее подконтрольную ему КПРФ, а в нынешней ситуации, оба «спойлера» коммунистов оказались в плачевном положении. Многие эсеры и лдпровцы, особенно из числа спонсоров, готовый перейти в стан коммунистов, к тому же полагая их частью «силового клана» и адептами «партии войны», которая сегодня находится у руля.
Поэтому не исключено, что накачка Пригожина – это такой проект, параллельный официальной линии работы политических кураторов. У него свои ресурсы, свои люди, а главное, реальный политический вес. Ну, то есть, никто из губернаторов и других акторов системы просто не может «послать» его, не дать ДК и т.д. А он ничего и не просит, так как деньги у него свои. Поэтому усиление такого игрока на выжженом политическом поле – это как рост борщевика, оно происходит стремительно и неконтролируемо. Другой вопрос, что такие самостоятельные игроки представляют для системы нешуточные риски. Я уже проводил аналогию с Ельциным и Горбачевым. Нынешняя ситуация в стране принципиально иная, однако кое в чем схожая, так что какие времена, такие и «ельцины».