Страх как оружие. Дугин в своей статье на РИА «Новостях» открыто призывает к введению цензуры и репрессиям. Фактически – это призыв к насилию по политическим мотивам, хотя цензура у нас запрещена Конституцией, а репрессии… ну здравым смыслом. Тем не менее, Дугин выступает с позиций обиженных радикалов, которые недовольны, что в момент СВО власть не может поменять элиты, на которые как раз и претендуют экстрим-патриоты.
Напомню, что репрессии – это различные меры принуждения, применяемые государством по политическим мотивам, в виде лишения жизни или свободы, помещения на принудительное лечение в психиатрические лечебные учреждения, выдворения из страны и лишения гражданства, выселения групп населения из мест проживания, направления в ссылку, высылку и на спецпоселение, привлечения к принудительному труду и т.д. В принципе, в той или иной степени, схожие призывы уже звучали от сенаторов и депутатов. Так что «окна Овертона» постепенно расширяются и не исключено, что лица, мечтающие «вернуться в 37-й» или «немного пожить в Северной Корее», рано или поздно не превратятся из маргиналов в мейнстрим.
С другой стороны, заявления Дугина появляются в тот момент, когда тренд на неуправляемую волну радикализма ощутимо спадает. Пригожин и ЧВК «Вагнер» покинули Россию, власть институализирует поездки депутатов в зону СВО, радикальный Стрелков – арестован, а военкоры – становятся для власти не менее опасными бузотёрами, чем ранее либералы. Экстрим-патриоты также недовольны возможным мирным соглашением, о готовности к переговорам по деэскалации ситуации накануне заявлял Песков. Так что более раннее дугинское «сражайтесь или умрите» и нынешний призыв к репрессиям – это своеобразная попытка удерживать в медиасфере дискурс «большой войны» и «коренного перелома», который ощутимо стал сходить на нет. О том, что маятник уже качнулся в обратную сторону, накануне уже говорил в своем интервью.
Напомню, что репрессии – это различные меры принуждения, применяемые государством по политическим мотивам, в виде лишения жизни или свободы, помещения на принудительное лечение в психиатрические лечебные учреждения, выдворения из страны и лишения гражданства, выселения групп населения из мест проживания, направления в ссылку, высылку и на спецпоселение, привлечения к принудительному труду и т.д. В принципе, в той или иной степени, схожие призывы уже звучали от сенаторов и депутатов. Так что «окна Овертона» постепенно расширяются и не исключено, что лица, мечтающие «вернуться в 37-й» или «немного пожить в Северной Корее», рано или поздно не превратятся из маргиналов в мейнстрим.
С другой стороны, заявления Дугина появляются в тот момент, когда тренд на неуправляемую волну радикализма ощутимо спадает. Пригожин и ЧВК «Вагнер» покинули Россию, власть институализирует поездки депутатов в зону СВО, радикальный Стрелков – арестован, а военкоры – становятся для власти не менее опасными бузотёрами, чем ранее либералы. Экстрим-патриоты также недовольны возможным мирным соглашением, о готовности к переговорам по деэскалации ситуации накануне заявлял Песков. Так что более раннее дугинское «сражайтесь или умрите» и нынешний призыв к репрессиям – это своеобразная попытка удерживать в медиасфере дискурс «большой войны» и «коренного перелома», который ощутимо стал сходить на нет. О том, что маятник уже качнулся в обратную сторону, накануне уже говорил в своем интервью.