Итоги «пригожинга» теперь можно подвести в связи с гибелью владельца «Вагнера» (несуществующей официально ЧВК). По всей видимости, сворачивание эксперимента по привлечению бизнеса в военные структуры, на фоне возможных политических последствий, может означать несколько разных сценариев дальнейшего развития ситуации. Пригожин, действительно, стал слишком важной политической фигурой и его несостоявшийся «Марш справедливости» консервировал его популярность до того времени, когда он все-таки мог бы состояться. Не так важно, кто ответственен за гибель всего командования «Вагнера», но очевидно, что только так мог уйти «герой России» (по хрестоматийному фильму «Хвост виляет собакой»), не попав в заключение «за мятеж», но и не становясь иконой сопротивления («а вот как вернется «Вагнер» из Африки и Белоруссии»). Тем не менее, сейчас его гибель создаст дополнительную турбулентность при идущем трансфере власти.
Во-первых, тема «кто убил Пригожина» будет какое-то время беспокоить умы элит. Версий много, среди которых особенно продвигаема «виноват Киев». Однако она и самая невероятная, с точки зрения дедукции и мотива, а также обнажает вопросы защищенности (т.е. вот так просто можно «достать» одних из самых важных людей в России, да еще и всех скопом?). Другие версии – оставим их интерпретаторам. Однако очевидно, что брожения в умах уже начались и самое главное, непонятно чем закончатся. Ура-патриоты скорбят, умеренные циники видят в случившимся возможность для устранения конкуренции на этом фланге.
Во-вторых, ситуация с несуществующей ЧВК «Вагнер» должна подтолкнуть власть к скорейшему забюрократизированию процессов в данном направлении. Кейс Пригожина показал, что кондотьеры очень быстро выходят из-под контроля. И нужен либо закон о ЧВК, либо окончательный разгон организации и перевод ее под контроль Минобороны и ГШ. Напомню, что «Вагнер» - это не только детище Пригожина (который был скорее фронтменом), а структура близкая к другим силовым ведомствам, в числе которых ГРУ и ФСО. Собственно, судьба «Вагнера» - это тоже важный шаг в трансфере власти в силовом ее блоке.
В-третьих, окончательный уход из «элитного консенсуса» радикально настроенного Пригожина (который последнее время троллил Польшу прогулкой до Варшавы через Киев), облегчает части элит процесс по мирным переговорам. Маргинализация радикальной повестки, вывод ее из официальной информационной линии, может также способствовать и внутреннему умиротворению, тем более, что в стране сейчас есть более важные внутренние проблемы, не связанные с внешней экспансией. Мирный договор становится предметом реального обсуждения и борьба вокруг его контуров также становится важным элементом трансфера власти.
В-четвертых, «пригожинг» показал, что власть по-прежнему остается рациональной и не готова к дальнейшему заигрыванию с революционерами, кем бы они не были, например Стрелковым. «Вагнер» в последнее время (даже передислоцировавшись) так или иначе рассматривался многими как сила, потенциально имеющая возможность «развернуться внутрь страны». А «совет командиров» и вовсе выглядел как какая-то внешняя структура. Пригожина и вовсе можно было назвать мини-Ельциным.
В-пятых, в России в 2024 году пройдут президентские выборы. Трансфер власти – это еще и борьбы разных групп за доминирующую повестку. Будет ли она оставаться милитаризированной и радикальной или фокус будет смещен в сторону умиротворения и развития. «Вагнер» был частью тех сил, которые политически не хотели бы, чтобы страна «нормализовалась». «Пожить немного в Северной Корее» - таков был рецепт Пригожина и многих сторонников из право-милитаристского лагеря.
Во-первых, тема «кто убил Пригожина» будет какое-то время беспокоить умы элит. Версий много, среди которых особенно продвигаема «виноват Киев». Однако она и самая невероятная, с точки зрения дедукции и мотива, а также обнажает вопросы защищенности (т.е. вот так просто можно «достать» одних из самых важных людей в России, да еще и всех скопом?). Другие версии – оставим их интерпретаторам. Однако очевидно, что брожения в умах уже начались и самое главное, непонятно чем закончатся. Ура-патриоты скорбят, умеренные циники видят в случившимся возможность для устранения конкуренции на этом фланге.
Во-вторых, ситуация с несуществующей ЧВК «Вагнер» должна подтолкнуть власть к скорейшему забюрократизированию процессов в данном направлении. Кейс Пригожина показал, что кондотьеры очень быстро выходят из-под контроля. И нужен либо закон о ЧВК, либо окончательный разгон организации и перевод ее под контроль Минобороны и ГШ. Напомню, что «Вагнер» - это не только детище Пригожина (который был скорее фронтменом), а структура близкая к другим силовым ведомствам, в числе которых ГРУ и ФСО. Собственно, судьба «Вагнера» - это тоже важный шаг в трансфере власти в силовом ее блоке.
В-третьих, окончательный уход из «элитного консенсуса» радикально настроенного Пригожина (который последнее время троллил Польшу прогулкой до Варшавы через Киев), облегчает части элит процесс по мирным переговорам. Маргинализация радикальной повестки, вывод ее из официальной информационной линии, может также способствовать и внутреннему умиротворению, тем более, что в стране сейчас есть более важные внутренние проблемы, не связанные с внешней экспансией. Мирный договор становится предметом реального обсуждения и борьба вокруг его контуров также становится важным элементом трансфера власти.
В-четвертых, «пригожинг» показал, что власть по-прежнему остается рациональной и не готова к дальнейшему заигрыванию с революционерами, кем бы они не были, например Стрелковым. «Вагнер» в последнее время (даже передислоцировавшись) так или иначе рассматривался многими как сила, потенциально имеющая возможность «развернуться внутрь страны». А «совет командиров» и вовсе выглядел как какая-то внешняя структура. Пригожина и вовсе можно было назвать мини-Ельциным.
В-пятых, в России в 2024 году пройдут президентские выборы. Трансфер власти – это еще и борьбы разных групп за доминирующую повестку. Будет ли она оставаться милитаризированной и радикальной или фокус будет смещен в сторону умиротворения и развития. «Вагнер» был частью тех сил, которые политически не хотели бы, чтобы страна «нормализовалась». «Пожить немного в Северной Корее» - таков был рецепт Пригожина и многих сторонников из право-милитаристского лагеря.