Про доносы и доносчиков. Считаю инициативу «Новых Людей» про борьбу с эпидемией доносов – одной из важнейших в наших реалиях. И теперь об этой проблеме будут говорить на федеральному уровне, по крайней мере, она явно войдет в предвыборную программу кандидата в Президенты РФ Владислава Даванкова. Для России эта проблема существует не понаслышке, так как при Сталине доносы стали инструментом борьбы между чиновниками, соседями и даже просто незнакомыми людьми. Великий Довлатов же верно написал, что «кто то же написал 4 миллиона доносов?». Повторения этого не хотелось бы.

Есть ли эпидемия? Определенно, хотя Кремль в лице Пескова заявил, что знает про это мало (хотя и отметил, что тоже – против доносчиков). Яркий пример – библиотекаршу увольняют по доносу, на людей пишут заявления из-за цвета их одежды, в Ярославле по доносу отменяют спектакль, а ранее – сажают режиссёра спектакля, людям не нравятся названия ресторанов – донос, ну и вообще, появились профессиональные доносчики. Вот некая женщина написала 1000 доносов, горда этим и планирует больше. Профессиональные доносчики появляются в среде ученых, журналистов, да всех вокруг. «Требую провести проверку такого-то и признать его…», - пишет какой-нибудь мелкий заштатный деятель, облизываясь на возможности примкнуть к чужим бюджетам, жонглируя словами «враг», «предатель», «агент».

Так что «Закон Мизулиной», как его уже окрестили журналисты и который предполагает до 100 часов принудительных работ для доносчиков, очень выпукло отражает отношение россиян к этому сорту людей. Да, Мизулина уже стала символом доносительства, постоянно угрожая расправой над инакомыслящими. Кстати, даже в российской культуре доносчик – худший из людей, эдакий Иуда, так что те, кто клеймит других «предателями», часто сами носят в кармане тяжелые 30 серебряников. Недаром даже в криминальной субкультуре российских тюрем есть понятия «стукачей», «крыс» и всех тех, кто пытается улучшить собственные условия жизни за счет страданий других. Увы, даже суровые наказания таким людям вынесенные общественными институтами (в школе таких могли окунуть в унитаз, например), не помогают борьбе с доносителями. Сотни записок от «бдительных граждан», ежедневно лежаться на стол какому-нибудь начальству или компетентным органам.

Но это проблема не только России. В США временем доносчиков считается «эпоха Маккартизма», когда с большим энтузиазмом в рядах американских элит искали коммунистов и русских шпионов. Даже недавний байопик-блокбастер про Оппенгеймера рассказывал про то, как гениальных ученых пытались подставить и съесть чиновники от науки. Но сенатор МакКарти плохо кончил – забытый и призираемый обществом он умер от цирроза, а его имя стало нарицательным, эдакого Мальчиша-Плохиша. Поэтому депутатская инициатива очень справедливая, так как меняет жертву и преследователя местами. Настоящий враг и предатель не тот, кто позволяет себе свободно высказываться, например, а тот, кто ради личной выгоды пытается избавиться от недосягаемых конкурентов. Ну или те, кто через доносы обретает собственную значимость, заставляет силовиков что-то расследовать на пустом месте, хороших людей – бояться, суды – заваливает работой. Кому-то хочется навести суету, почувствовать себя вершителем чужих судеб. Вот с такими и предлагают бороться – отправляя их на общественные работы, где они смогут принести больше пользы, чем с ручкой в руках.

Думаю, что законопроект поддержали бы даже силовики, которым приходится трудиться сверхурочно, по очередному доносу «бдительного» гражданина. Страх самому оказаться на скамье подсудимых должен остудить пыл тех, кто сегодня абсолютно безответственно пользуется возможностями устроить очередную охоту на ведьм. Так что политическая заявка на борьбу с доносами – это по-нашему, по-панцански, в конце концов. Тут с инициаторами закона согласятся все: от интеллигенции до самых простых мужиков.