Мишустин – премьер малопонятного времени, которое все еще продолжается и потому, заранее было ясно, что на переправе премьера менять не будут. Да и куда деть целого Мишустина? Не послом же на Кипр. Проведя небольшую перебалансировку среди вице-премьеров и некоторых министров, в целом президент оставляет ту же конфигурацию правительства, которая существовала все последние ковидно-военные годы.
Непонятность текущего момента в том и состоит, что несмотря на массу подписанных стратегических бумаг, аж до 2036 года и целый пул новых нацпроектов, выработка решений для части задач будет происходить ipso facto. В этом смысле Михаил Мишустин хорошо себя зарекомендовал как премьер, который готов браться за любую, почти неразрешимую задачу и вполне успешно реализовывать ее всеми подручными средствами. При этом никак не выпячивая свой статус, не усиливаясь политически и умело лавируя между влиятельными группами в его же правительстве.
Как и предсказуемое обновление по линии Минпрома, который теперь отвечает за технологический суверенитет — для правительство это немного больше чем курс, изменилась сама парадигма. Романтическое представление о глобальном рынке, которое диктовало необходимость лишь обрести свою специализацию (а в остальном — слепо положиться на «партнеров») оказалось несостоятельно. Причем к этому отрезвлению подталкивает не только политика, но и сами рыночные отношения. Чтобы иметь конкурентное преимущество, осваивать новые рынки — необходим широкий спектр компетенций, необходим суверенитет — как экономический, так и технологический. Без этого страна не является паритетным участником того самого глобального рынка, а предлагает себя к освоению.
В этой связи совершенно ясно, почему теме технологического суверенитета глава кабмина Михаил Мишустин в своем отчете перед депутатами Госдумы, посвятил весомую часть выступления. На этом этапе, когда российская экономика оправилась от санкционного удара и шестеренки системы активно заработали, настал момент не только ознакомиться с результатами, но и «сверить часы».
Непонятность текущего момента в том и состоит, что несмотря на массу подписанных стратегических бумаг, аж до 2036 года и целый пул новых нацпроектов, выработка решений для части задач будет происходить ipso facto. В этом смысле Михаил Мишустин хорошо себя зарекомендовал как премьер, который готов браться за любую, почти неразрешимую задачу и вполне успешно реализовывать ее всеми подручными средствами. При этом никак не выпячивая свой статус, не усиливаясь политически и умело лавируя между влиятельными группами в его же правительстве.
Как и предсказуемое обновление по линии Минпрома, который теперь отвечает за технологический суверенитет — для правительство это немного больше чем курс, изменилась сама парадигма. Романтическое представление о глобальном рынке, которое диктовало необходимость лишь обрести свою специализацию (а в остальном — слепо положиться на «партнеров») оказалось несостоятельно. Причем к этому отрезвлению подталкивает не только политика, но и сами рыночные отношения. Чтобы иметь конкурентное преимущество, осваивать новые рынки — необходим широкий спектр компетенций, необходим суверенитет — как экономический, так и технологический. Без этого страна не является паритетным участником того самого глобального рынка, а предлагает себя к освоению.
В этой связи совершенно ясно, почему теме технологического суверенитета глава кабмина Михаил Мишустин в своем отчете перед депутатами Госдумы, посвятил весомую часть выступления. На этом этапе, когда российская экономика оправилась от санкционного удара и шестеренки системы активно заработали, настал момент не только ознакомиться с результатами, но и «сверить часы».