Долгая нормализация. Второй этап российско-американских консультаций по нормализации работы дипмиссий начался в Стамбуле. Российская сторона будет говорить о возврате изъятой дипсобственности и поставит вопрос о возобновлении прямого авиасообщения, все это – избавление от «токсичного наследия» администрации Байдена. Но думаю, на этом треке будут обсуждаться и другие вопросы, важные для решения ключевого: окончания боевых действий и встречи президентов США и РФ. Ведь сейчас «мирной сделке» Трампа препятствуют не только внутренние его противники из демпартии, но также ЕС, а возможно и Китай и его группа «Друзья мира», которые не считают, что она может состояться без включения в нее всех ключевых игроков.
К КНР считают, что хоть российская и американская стороны подали позитивные сигналы относительно прекращения огня между Россией и Украиной (правда, судя по сообщениям СМИ, в реальности дела обстоят не совсем так), разногласия между сторонами по-прежнему сохраняются. В этой связи в Китае признают, что Трампу вряд ли удастся урегулировать «украинский вопрос» только в рамках его переговоров с российским и украинским руководством. В конце марта представитель КНР при ООН сообщил, что группа «Друзья мира» по конфликту на Украине, сформированная Китаем, Бразилией, ЮАР и другими государствами БРИКС, провела «успешную встречу по мирному урегулированию».
Так что «быстрая нормализация» отношений с Западом (или разворот с Востока на Запад), воспринимается как негативный тренд. КНР сейчас стремится продемонстрировать, что эти отношения не такие шаткие, а напротив – это неразрывные узы. Хотя, поскольку военного союза с Китаем так и не случилось, то отмотать назад ряд политико-экономических уступок вполне под силу. Правда, нынешняя торговая война Трампа с Китаем делает республиканскую администрацию врагами части КПК (компартии Китая), но не факт, что «драконовские тарифы» в итоге не будут восприняты КНР как новые правила игры (то о чем говорит американский президент).
Ведь по сути, речь идет о новом мировом устройстве. И если в территориально плане «новая Ялта» может подразумевать разделение территорий влияния, вроде: закрепления за РФ части Украины и Белоруссии, а за США – Израиля, за Китаем – Тайваня, а также Северной Кореи. То в экономике это может означать конец глобального мира вместе с долларом как резервной валюты (о чем говорит Трамп), а значит и сворачивания мировой модели, в которой Китай – мировая фабрика по производству всего на свете, США – финансовый центр, Россия – источник ресурсов, а ЕС – научно-технологический кластер. Так что «великие тарифы» Трампа могут быть инструментом разрушения этих цепочек, в результате которых исчезнут старые мировые валюты, научные и производственные центры вновь будут локализованы по странам и т.д.
К КНР считают, что хоть российская и американская стороны подали позитивные сигналы относительно прекращения огня между Россией и Украиной (правда, судя по сообщениям СМИ, в реальности дела обстоят не совсем так), разногласия между сторонами по-прежнему сохраняются. В этой связи в Китае признают, что Трампу вряд ли удастся урегулировать «украинский вопрос» только в рамках его переговоров с российским и украинским руководством. В конце марта представитель КНР при ООН сообщил, что группа «Друзья мира» по конфликту на Украине, сформированная Китаем, Бразилией, ЮАР и другими государствами БРИКС, провела «успешную встречу по мирному урегулированию».
Так что «быстрая нормализация» отношений с Западом (или разворот с Востока на Запад), воспринимается как негативный тренд. КНР сейчас стремится продемонстрировать, что эти отношения не такие шаткие, а напротив – это неразрывные узы. Хотя, поскольку военного союза с Китаем так и не случилось, то отмотать назад ряд политико-экономических уступок вполне под силу. Правда, нынешняя торговая война Трампа с Китаем делает республиканскую администрацию врагами части КПК (компартии Китая), но не факт, что «драконовские тарифы» в итоге не будут восприняты КНР как новые правила игры (то о чем говорит американский президент).
Ведь по сути, речь идет о новом мировом устройстве. И если в территориально плане «новая Ялта» может подразумевать разделение территорий влияния, вроде: закрепления за РФ части Украины и Белоруссии, а за США – Израиля, за Китаем – Тайваня, а также Северной Кореи. То в экономике это может означать конец глобального мира вместе с долларом как резервной валюты (о чем говорит Трамп), а значит и сворачивания мировой модели, в которой Китай – мировая фабрика по производству всего на свете, США – финансовый центр, Россия – источник ресурсов, а ЕС – научно-технологический кластер. Так что «великие тарифы» Трампа могут быть инструментом разрушения этих цепочек, в результате которых исчезнут старые мировые валюты, научные и производственные центры вновь будут локализованы по странам и т.д.