Решение о переносе новых правил расчета утильсбора на месяц, инициированное первым вице-премьером Денисом Мантуровым, – это не техническая пауза, а вынужденное и запоздалое признание властью целого ряда системных ошибок, которые могли привести к серьезным социально-политическим последствиям.
Во-первых, сама попытка ввести подобную фискальную нагрузку в период, когда значительная часть граждан ощущает ухудшение качества жизни, выглядит как минимум несвоевременной. Экономика демонстрирует признаки стагнации, реальные доходы населения падают, и внезапное резкое удорожание рынка подержанных автомобилей – а для многих это не роскошь, а базовая необходимость – стало бы мощным детонатором социального недовольства. Власть сама генерирует протестную повестку, ударяя по кошельку наиболее активной и мобильной части общества – среднего класса.
Во-вторых, сомнительна экономическая целесообразность. Утильсбор в его предлагаемом виде не является значимым источником пополнения казны. Его фискальный эффект меркнет на фоне тех политических и социальных издержек, которые он за собой повлечет. Протесты во Владивостоке – это лишь верхушка айсберга, «лакмусовая бумажка» нарастающего раздражения, которое легко может перекинуться на другие регионы.
В-третьих, протекционистская риторика о защите отечественного автопрома в данном случае контрпродуктивна. Искусственное выдавливание с рынка доступных иномарок не укрепляет конкурентоспособность российских производителей, а лишь ослабляет рынок в целом, ограничивая выбор граждан и заставляя их переплачивать за зачастую менее качественный товар. Это не стимулирует развитие, а создает тепличные условия для монополистов.
Однако нынешняя пауза и стремительная реакция правительства на протесты вселяют осторожный оптимизм. Складывается впечатление, что изначально эта мера и задумывалась как «пугало» – резкий маневр для стимуляции продаж и разведки общественной реакции. Столкнувшись с реальным сопротивлением, власть демонстрирует готовность к смягчению мер.
У государства есть месяц на то, чтобы найти выход из ситуации. Наиболее вероятным сценарием видится не полный отказ, но серьезное смягчение нововведения. Власть, скорее всего, пойдет по пути дифференциации: для Дальнего Востока, где автомобиль – это «средство выживания», а не роскошь, проект могут и вовсе похоронить, признав региональную специфику. В других регионах тарифы будут существенно скорректированы в сторону понижения. Это будет представлено как «прислушивание к мнению народа» и позволит сохранить лицо, избежав при этом масштабной социальной напряженности. Урок, преподанный Приморьем, должен быть усвоен: унифицированные подходы из центра не работают в стране с такой разнородной социально-экономической реальностью.
Во-первых, сама попытка ввести подобную фискальную нагрузку в период, когда значительная часть граждан ощущает ухудшение качества жизни, выглядит как минимум несвоевременной. Экономика демонстрирует признаки стагнации, реальные доходы населения падают, и внезапное резкое удорожание рынка подержанных автомобилей – а для многих это не роскошь, а базовая необходимость – стало бы мощным детонатором социального недовольства. Власть сама генерирует протестную повестку, ударяя по кошельку наиболее активной и мобильной части общества – среднего класса.
Во-вторых, сомнительна экономическая целесообразность. Утильсбор в его предлагаемом виде не является значимым источником пополнения казны. Его фискальный эффект меркнет на фоне тех политических и социальных издержек, которые он за собой повлечет. Протесты во Владивостоке – это лишь верхушка айсберга, «лакмусовая бумажка» нарастающего раздражения, которое легко может перекинуться на другие регионы.
В-третьих, протекционистская риторика о защите отечественного автопрома в данном случае контрпродуктивна. Искусственное выдавливание с рынка доступных иномарок не укрепляет конкурентоспособность российских производителей, а лишь ослабляет рынок в целом, ограничивая выбор граждан и заставляя их переплачивать за зачастую менее качественный товар. Это не стимулирует развитие, а создает тепличные условия для монополистов.
Однако нынешняя пауза и стремительная реакция правительства на протесты вселяют осторожный оптимизм. Складывается впечатление, что изначально эта мера и задумывалась как «пугало» – резкий маневр для стимуляции продаж и разведки общественной реакции. Столкнувшись с реальным сопротивлением, власть демонстрирует готовность к смягчению мер.
У государства есть месяц на то, чтобы найти выход из ситуации. Наиболее вероятным сценарием видится не полный отказ, но серьезное смягчение нововведения. Власть, скорее всего, пойдет по пути дифференциации: для Дальнего Востока, где автомобиль – это «средство выживания», а не роскошь, проект могут и вовсе похоронить, признав региональную специфику. В других регионах тарифы будут существенно скорректированы в сторону понижения. Это будет представлено как «прислушивание к мнению народа» и позволит сохранить лицо, избежав при этом масштабной социальной напряженности. Урок, преподанный Приморьем, должен быть усвоен: унифицированные подходы из центра не работают в стране с такой разнородной социально-экономической реальностью.