В Белгородской области продолжают устранять последствия масштабных ударов ВСУ по критической инфраструктуре. В результате мощнейшей атаки по Белгороду 9 января около 600 тысяч человек остались без света и тепла, а 200 тысяч без воды. Губернатор Вячеслав Гладков на совещании с правительством 12 января открыто назвал ситуацию «катастрофической». Задача этой принципиальной честности – сформировать понимание серьезности момента у всех участников: от чиновников до рядовых жителей.
При этом, с самого начала атак по Белгородской области мы наблюдали, как в регионе вместо ситуативного «тушения пожаров» последовательно создавалась и эффективно работала система управления рисками. Но после беспрецедентной атаки 9 января стало очевидно, что она нуждается в корректировке в рамках военной логики.
Краеугольный камень новой системы – персональная ответственность. Она дробится на всех уровнях. На глав муниципалитетов возложена ответственность за каждый генератор: его исправность, правильное подключение и использование. Формальный подход и наплевательское отношение к технике в данных условиях непростительны, – это прямая установка, за невыполнение которой последует жесткий спрос. Ответственность делегируется и бизнесу, причем точечно. История с сетью «Пятёрочка», часть магазинов которой не обеспечена резервными генераторами, показательна. И областные власти не ограничиваются указанием недоработок, а привлекают прокуратуру, чтобы привлечь к ответственности федеральных владельцев сети, минуя региональный менеджмент. Это сигнал: в условиях войны с инфраструктурой провал в обеспечении базовых нужд населения (доступ к продуктам) – вопрос безопасности, и отвечать за него будут персонально и по всей вертикали.
Второй принцип – жесткая приоритизация ресурсов. Губернатор четко обозначил, что в фокусе – социальные объекты, пункты временного размещения и многоквартирные дома. Власти не будут, да и не смогут снабдить генераторами частный сектор, учитывая его масштабы. У «частников» есть два выхода: обеспечить себя резервной генерацией самостоятельно или переместиться в ПВР. Это непростое, но необходимое решение в логике «сбережения большинства». Оно требует от глав муниципалитетов огромной разъяснительной работы, которая также становится элементом их персональной ответственности.
При этом система не замкнута на регионе. Гладков системно аккумулирует помощь федерального центра и других субъектов (25 регионов уже прислали генераторы), общественных организаций, работая как проводник и распределитель ресурсов. Это создает ощущение «одного фронта»: область не брошена, помощь идет, но локальная ответственность за её эффективное применение – неизменна.
Вячеслав Гладков, сталкиваясь с экстремальными вызовами, де-факто перестраивает модель управления кризисной территорией, опираясь на военные принципы. Это означает четкую иерархию ответственности, точечное привлечение сил (вплоть до прокуратуры для «дисциплинирования» бизнеса), честную оценку обстановки для населения, жесткую приоритизацию задач и консолидацию внешней помощи. Речь не просто о восстановлении электросети после атаки, а о минимизации ущербов от будущих ударов и сохранении спокойствия и доверия жителей, которые видят, что власть действует открыто, системно и с полной отдачей. В условиях гибридной войны за критическую инфраструктуру такая логика может оказаться единственно возможной.
При этом, с самого начала атак по Белгородской области мы наблюдали, как в регионе вместо ситуативного «тушения пожаров» последовательно создавалась и эффективно работала система управления рисками. Но после беспрецедентной атаки 9 января стало очевидно, что она нуждается в корректировке в рамках военной логики.
Краеугольный камень новой системы – персональная ответственность. Она дробится на всех уровнях. На глав муниципалитетов возложена ответственность за каждый генератор: его исправность, правильное подключение и использование. Формальный подход и наплевательское отношение к технике в данных условиях непростительны, – это прямая установка, за невыполнение которой последует жесткий спрос. Ответственность делегируется и бизнесу, причем точечно. История с сетью «Пятёрочка», часть магазинов которой не обеспечена резервными генераторами, показательна. И областные власти не ограничиваются указанием недоработок, а привлекают прокуратуру, чтобы привлечь к ответственности федеральных владельцев сети, минуя региональный менеджмент. Это сигнал: в условиях войны с инфраструктурой провал в обеспечении базовых нужд населения (доступ к продуктам) – вопрос безопасности, и отвечать за него будут персонально и по всей вертикали.
Второй принцип – жесткая приоритизация ресурсов. Губернатор четко обозначил, что в фокусе – социальные объекты, пункты временного размещения и многоквартирные дома. Власти не будут, да и не смогут снабдить генераторами частный сектор, учитывая его масштабы. У «частников» есть два выхода: обеспечить себя резервной генерацией самостоятельно или переместиться в ПВР. Это непростое, но необходимое решение в логике «сбережения большинства». Оно требует от глав муниципалитетов огромной разъяснительной работы, которая также становится элементом их персональной ответственности.
При этом система не замкнута на регионе. Гладков системно аккумулирует помощь федерального центра и других субъектов (25 регионов уже прислали генераторы), общественных организаций, работая как проводник и распределитель ресурсов. Это создает ощущение «одного фронта»: область не брошена, помощь идет, но локальная ответственность за её эффективное применение – неизменна.
Вячеслав Гладков, сталкиваясь с экстремальными вызовами, де-факто перестраивает модель управления кризисной территорией, опираясь на военные принципы. Это означает четкую иерархию ответственности, точечное привлечение сил (вплоть до прокуратуры для «дисциплинирования» бизнеса), честную оценку обстановки для населения, жесткую приоритизацию задач и консолидацию внешней помощи. Речь не просто о восстановлении электросети после атаки, а о минимизации ущербов от будущих ударов и сохранении спокойствия и доверия жителей, которые видят, что власть действует открыто, системно и с полной отдачей. В условиях гибридной войны за критическую инфраструктуру такая логика может оказаться единственно возможной.