Никотин между регулированием и запретом. Госкомиссия под председательством Мантурова утвердила пакет мер по борьбе с нелегальным оборотом никотиносодержащей продукции. На бумаге всё выглядит грамотно: ограничение сроков годности жидкостей для ЭСДН, ответственность за рекламу дистанционной продажи, контроль за оборудованием, нормирование объемов производства. Но важно не столько что решили, сколько какая логика за этим стоит.
И здесь возникает принципиальная развилка. Есть два способа бороться с нелегальным рынком. Первый — обелять экономику: маркировка, лицензирование, проверки, прозрачные правила игры, при которых легальному бизнесу выгоднее работать в белую, чем прятаться. Второй — запрещать: наделять регионы правом полностью запрещать продажу ЭСДН на своей территории, фактически выталкивая весь рынок в тень.
Примечательно, что первый зампред комиссии Госдумы по экономической политике Артём Кирьянов прямо назвал региональные запреты противоречащими задаче обеления экономики, которую определил президент. И это важный сигнал. Потому что в нашей системе запретительная логика обладает собственной инерцией: стоит лишь приоткрыть дверь для региональных ограничений, и через полгода мы увидим лоскутное одеяло из локальных запретов, за которыми стоит не забота о здоровье, а бюрократическая перестраховка и желание отчитаться о «нулевой толерантности». А нелегальный рынок при этом будет чувствовать себя прекрасно — ему запреты только на руку.
Маркировка, введённая в 2022 году, первоначально действительно снизила долю нелегального оборота. Но затем, как признаёт сам Кирьянов, мораторий на проверки и общее ослабление контроля привели к откату: значительная часть рынка ушла в тень. То есть проблема была не в недостатке запретов, а в том, что государство само ослабило те инструменты, которые работали. И сейчас вопрос в том, какой из двух подходов возобладает: системное регулирование через лицензирование и маркировку — или привычная эскалация ограничений, при которой вместо борьбы с нелегалами душат легальный бизнес.
Пока баланс выглядит скорее в пользу первого варианта. Решения госкомиссии — это именно регуляторные меры, а не тотальный запрет. Но российская административная практика устроена так, что от «регулируем» до «запрещаем» — один аппаратный шаг. Особенно если на местах кто-то решит, что проще закрыть, чем контролировать. Так что за реализацией стоит следить внимательно. Потому что обеление рынка и его удушение — это два процесса, которые в нашей стране регулярно путают между собой.
И здесь возникает принципиальная развилка. Есть два способа бороться с нелегальным рынком. Первый — обелять экономику: маркировка, лицензирование, проверки, прозрачные правила игры, при которых легальному бизнесу выгоднее работать в белую, чем прятаться. Второй — запрещать: наделять регионы правом полностью запрещать продажу ЭСДН на своей территории, фактически выталкивая весь рынок в тень.
Примечательно, что первый зампред комиссии Госдумы по экономической политике Артём Кирьянов прямо назвал региональные запреты противоречащими задаче обеления экономики, которую определил президент. И это важный сигнал. Потому что в нашей системе запретительная логика обладает собственной инерцией: стоит лишь приоткрыть дверь для региональных ограничений, и через полгода мы увидим лоскутное одеяло из локальных запретов, за которыми стоит не забота о здоровье, а бюрократическая перестраховка и желание отчитаться о «нулевой толерантности». А нелегальный рынок при этом будет чувствовать себя прекрасно — ему запреты только на руку.
Маркировка, введённая в 2022 году, первоначально действительно снизила долю нелегального оборота. Но затем, как признаёт сам Кирьянов, мораторий на проверки и общее ослабление контроля привели к откату: значительная часть рынка ушла в тень. То есть проблема была не в недостатке запретов, а в том, что государство само ослабило те инструменты, которые работали. И сейчас вопрос в том, какой из двух подходов возобладает: системное регулирование через лицензирование и маркировку — или привычная эскалация ограничений, при которой вместо борьбы с нелегалами душат легальный бизнес.
Пока баланс выглядит скорее в пользу первого варианта. Решения госкомиссии — это именно регуляторные меры, а не тотальный запрет. Но российская административная практика устроена так, что от «регулируем» до «запрещаем» — один аппаратный шаг. Особенно если на местах кто-то решит, что проще закрыть, чем контролировать. Так что за реализацией стоит следить внимательно. Потому что обеление рынка и его удушение — это два процесса, которые в нашей стране регулярно путают между собой.