Трамп снова пытается вернуть себе роль главного переговорщика по Украине. Reuters сообщает, что после встречи с Зеленским на саммите НАТО в Турции он планирует поговорить с Путиным. Формула проста: сначала сверить позицию Киева, потом снова выйти на Москву. Важный вопрос, как Трамп воспринял «взятие Константиновки», оценив этот перелом.
Но судя по утечкам из Вашингтона, для американцев ситуация выглядит иначе: фронт за последние месяцы не дал ни одной стороне решающего результата. Даже если Москва пытается представить Константиновку как крупный символический успех, в логике Трампа это не меняет общей картины. Он видит затяжную войну без понятного выхода.
Российская ставка на демонстрацию силы должна была убедить Трампа: Москва наступает, время работает на нее, Киев должен соглашаться на условия Кремля. Но если после этих заявлений Трамп все равно сначала встречается с Зеленским, а уже потом звонит Путину, значит, американская администрация не принимает российскую версию как окончательную. Отсюда и второй вопрос, что осталось от «духа Анкориджа»?
Для Москвы «Анкоридж» был попыткой закрепить особый формат: Россия и США договариваются поверх Европы и Украины, а Киев потом вынужден адаптироваться к рамке больших держав. Для Трампа, похоже, «Анкоридж» был не договором, а эпизодом переговорной игры. Сегодня он уже не действует как человек, связанный прежними неформальными обещаниями. Он снова собирает позиции всех сторон и пытается понять, где можно продавить сделку.
Поэтому «дух Анкориджа» в российской трактовке постепенно рассыпается. Если раньше Москва говорила: мы с Трампом уже обо всем договорились, теперь выясняется, что договоренность была скорее политическим мифом, чем юридической или даже устойчивой дипломатической конструкцией.
Остается ли надежда на мир? Да, но не в романтическом смысле. Не потому, что стороны вдруг стали ближе друг к другу. А потому, что все вошли в фазу тяжелого истощения, где каждая новая победа все меньше меняет стратегический баланс и все больше напоминает аргумент для будущего торга.
Трамп чувствует именно это окно. Ему нужен не столько справедливый мир, сколько сделка, которую можно продать американскому избирателю и союзникам как завершение большой войны. Путину нужно признание российских приобретений и фиксация нового статуса. Зеленскому - гарантии безопасности и недопущение капитуляционной формулы.
Проблема в том, что эти три цели пока плохо совместимы. Но сам факт, что Трамп после разговоров о «застывшем фронте» снова выходит на обе стороны, показывает: дипломатический трек не умер. Он просто становится жестче, циничнее и прагматичнее.
И в этом смысле Константиновка, Анкоридж и саммит НАТО - части одной истории. Москва пытается доказать, что ее военная позиция усилилась. Киев пытается доказать, что Россия не способна диктовать условия. А Трамп пытается доказать, что только он может превратить это взаимное упрямство в сделку. Пока это не мир, но уже снова борьба за него.
Но судя по утечкам из Вашингтона, для американцев ситуация выглядит иначе: фронт за последние месяцы не дал ни одной стороне решающего результата. Даже если Москва пытается представить Константиновку как крупный символический успех, в логике Трампа это не меняет общей картины. Он видит затяжную войну без понятного выхода.
Российская ставка на демонстрацию силы должна была убедить Трампа: Москва наступает, время работает на нее, Киев должен соглашаться на условия Кремля. Но если после этих заявлений Трамп все равно сначала встречается с Зеленским, а уже потом звонит Путину, значит, американская администрация не принимает российскую версию как окончательную. Отсюда и второй вопрос, что осталось от «духа Анкориджа»?
Для Москвы «Анкоридж» был попыткой закрепить особый формат: Россия и США договариваются поверх Европы и Украины, а Киев потом вынужден адаптироваться к рамке больших держав. Для Трампа, похоже, «Анкоридж» был не договором, а эпизодом переговорной игры. Сегодня он уже не действует как человек, связанный прежними неформальными обещаниями. Он снова собирает позиции всех сторон и пытается понять, где можно продавить сделку.
Поэтому «дух Анкориджа» в российской трактовке постепенно рассыпается. Если раньше Москва говорила: мы с Трампом уже обо всем договорились, теперь выясняется, что договоренность была скорее политическим мифом, чем юридической или даже устойчивой дипломатической конструкцией.
Остается ли надежда на мир? Да, но не в романтическом смысле. Не потому, что стороны вдруг стали ближе друг к другу. А потому, что все вошли в фазу тяжелого истощения, где каждая новая победа все меньше меняет стратегический баланс и все больше напоминает аргумент для будущего торга.
Трамп чувствует именно это окно. Ему нужен не столько справедливый мир, сколько сделка, которую можно продать американскому избирателю и союзникам как завершение большой войны. Путину нужно признание российских приобретений и фиксация нового статуса. Зеленскому - гарантии безопасности и недопущение капитуляционной формулы.
Проблема в том, что эти три цели пока плохо совместимы. Но сам факт, что Трамп после разговоров о «застывшем фронте» снова выходит на обе стороны, показывает: дипломатический трек не умер. Он просто становится жестче, циничнее и прагматичнее.
И в этом смысле Константиновка, Анкоридж и саммит НАТО - части одной истории. Москва пытается доказать, что ее военная позиция усилилась. Киев пытается доказать, что Россия не способна диктовать условия. А Трамп пытается доказать, что только он может превратить это взаимное упрямство в сделку. Пока это не мир, но уже снова борьба за него.