Ужесточение режима самоизоляции до режима ЧП, но без официального объявления такового, может быть связано с боязнью усиления роли «силовиков».
По сути, заявление Собянина о трех этапах ужесточения карантина (вплоть до ограничения передвижения внутри района) — это уже режим чрезвычайного положения (де-факто), которое должен вводить президент. Но даже не в форс-мажоре дело. Ранее в Кремле проводилось совещание по вопросу возможного ужесточения условий карантина, в связи с ситуацией с коронавирусом. Но в итоге слух был опровергнут из оперативного штаба Правительства, возглавляемого вице-премьером Голиковой. Даже Генпрокуратура завела уголовные дела, якобы о фейках про ужесточение.
Возможно, что колебания «наверху» по вопросу, - ужесточать или не ужесточать «режим карантина», - связаны с пониманием/опасением того, что при традиционном российском «бардаке», оно вызовет лишь большую неразбериху, грозящую перерастнием в хаос и, в итоге, в коллапс управления и функционирования властных структур, экономики и социальной сферы. Но что важнее, ещё большими опасениями того, что ужесточение и введение в стране режима ЧП, повлечёт за собой резкое изменение существующего «в верхах» власти баланса сил, их сдержек и противовесов. Поскольку «силовики» на этом режиме ЧП, могут свои полномочия расширить и усилить. К тому же неприятная историческая аналогия, между Референдумом в марте 1991 года и введением ЧП (ГКЧП) в августе 1991 года, заставляют отказываться как от референдума по поправкам, замещая его «всенародным голосованием», так и от ЧП, заменяя его самостийным «режимом самоизоляции».
По сути, заявление Собянина о трех этапах ужесточения карантина (вплоть до ограничения передвижения внутри района) — это уже режим чрезвычайного положения (де-факто), которое должен вводить президент. Но даже не в форс-мажоре дело. Ранее в Кремле проводилось совещание по вопросу возможного ужесточения условий карантина, в связи с ситуацией с коронавирусом. Но в итоге слух был опровергнут из оперативного штаба Правительства, возглавляемого вице-премьером Голиковой. Даже Генпрокуратура завела уголовные дела, якобы о фейках про ужесточение.
Возможно, что колебания «наверху» по вопросу, - ужесточать или не ужесточать «режим карантина», - связаны с пониманием/опасением того, что при традиционном российском «бардаке», оно вызовет лишь большую неразбериху, грозящую перерастнием в хаос и, в итоге, в коллапс управления и функционирования властных структур, экономики и социальной сферы. Но что важнее, ещё большими опасениями того, что ужесточение и введение в стране режима ЧП, повлечёт за собой резкое изменение существующего «в верхах» власти баланса сил, их сдержек и противовесов. Поскольку «силовики» на этом режиме ЧП, могут свои полномочия расширить и усилить. К тому же неприятная историческая аналогия, между Референдумом в марте 1991 года и введением ЧП (ГКЧП) в августе 1991 года, заставляют отказываться как от референдума по поправкам, замещая его «всенародным голосованием», так и от ЧП, заменяя его самостийным «режимом самоизоляции».