Симпатия к Джоли (причем и как к актрисе, и как к женщине) не могла быть частью самопрезентации, не подчеркивала ни утонченный вкус, ни изысканный взгляд, ни даже похоть. Симпатия к Джоли - не к реальной Джоли, а к Джоли-персонажу, тому феномену Джоли, что сформировался в нашей культуре в первые два десятилетия этого века, эта симпатия подсвечивала то, что никто не желал в себе подсвечивать. Симпатия к Джоли, этот капсом орущий мейнстрим, этот манифест конформизма, эта попса - была заявлением о том, что ты раб этого поп-культурного масс-маркета, что не ты определяешь правила игры, что ты - как все. Никто не хотел быть, как все: даже если в этом нежелании быть как все мы порой были бесхитростно, предсказуемо одинаковыми.