Россияне в прямом смысле трясутся от тревоги и нервно-психических расстройств по поводу недавних запретов в Интернете.
Это показал «Национальный индекс тревожности» от КРОС за первый квартал 2026 года.
Никакая эпидемия Ковида, никакая СВО не подействовала на россиян так сильно, как погром Интернета.
«По суммарному индексу (1735,31) (тема запретов в Интернете) с более чем пятикратным отрывом опередила все другие тревожности начала 2026 года. И вызвала сейчас в обществе почти вдвое больше волнения, чем тема заражения коронавирусом в 2020 году (941,23).
Обеспокоенность из-за ограничений в Интернете получила и рекордный Индекс приживаемости - 10,39. Это в два-три раза выше, чем у самых резонансных тем «тревожного» 2022 года», - пишут авторы исследования.
Я уже не раз писал, что погром Интернета – самая опасная для Системы РФ тема. Она сродни пустым полкам в магазинах в позднем СССР, так как информация сегодня – такой же товар (ау, кто не знал, мы живём в информационном укладе экономики). Т.е. это лишение россиян базового товара, как если бы полвека назад пропал хлеб из магазина.
Это показал «Национальный индекс тревожности» от КРОС за первый квартал 2026 года.
Никакая эпидемия Ковида, никакая СВО не подействовала на россиян так сильно, как погром Интернета.
«По суммарному индексу (1735,31) (тема запретов в Интернете) с более чем пятикратным отрывом опередила все другие тревожности начала 2026 года. И вызвала сейчас в обществе почти вдвое больше волнения, чем тема заражения коронавирусом в 2020 году (941,23).
Обеспокоенность из-за ограничений в Интернете получила и рекордный Индекс приживаемости - 10,39. Это в два-три раза выше, чем у самых резонансных тем «тревожного» 2022 года», - пишут авторы исследования.
Я уже не раз писал, что погром Интернета – самая опасная для Системы РФ тема. Она сродни пустым полкам в магазинах в позднем СССР, так как информация сегодня – такой же товар (ау, кто не знал, мы живём в информационном укладе экономики). Т.е. это лишение россиян базового товара, как если бы полвека назад пропал хлеб из магазина.