Что останется человеку?
Когда машина берет на себя часть умственной рутины, привычный вопрос «кого можно заменить» быстро упирается в неудобный разворот. А что вообще остается работой человека?
Мы подходим к этому через снятие иллюзий. Умощниться за счет ИИ можно, и заметно. Но, как говорится, «никто не поспит за меня, чтобы я выспался». Есть работа, которую не отдать никому, потому что в ней и живет человек: держать смысл, отвечать за результат, решать там, где готового ответа нет.
Простой ответ вроде бы «оставить тех, кто умеет работать с нейросетями». Но как будто дело тут не в навыке нажимать кнопки, а в том, кто остается автором решения, когда скорость машины обгоняет скорость нашего осмысления.
Об этом мы будем дискутировать вслух 22 августа.
Вопрос «что останется человеку» каждый руководитель однажды задает себе сам. Мы предлагаем задать его вместе. И в дискуссии поискать ответы.
Когда машина берет на себя часть умственной рутины, привычный вопрос «кого можно заменить» быстро упирается в неудобный разворот. А что вообще остается работой человека?
Мы подходим к этому через снятие иллюзий. Умощниться за счет ИИ можно, и заметно. Но, как говорится, «никто не поспит за меня, чтобы я выспался». Есть работа, которую не отдать никому, потому что в ней и живет человек: держать смысл, отвечать за результат, решать там, где готового ответа нет.
Здесь начинается настоящая управленческая задача. Вопрос смещается с того, что автоматизировать, к тому, что беречь и растить. И тогда от каких компетенций в команде избавляться, потому что их закрывает машина, а какие защищать, потому что без них рассыпается остальное.
Простой ответ вроде бы «оставить тех, кто умеет работать с нейросетями». Но как будто дело тут не в навыке нажимать кнопки, а в том, кто остается автором решения, когда скорость машины обгоняет скорость нашего осмысления.
Об этом мы будем дискутировать вслух 22 августа.
Вопрос «что останется человеку» каждый руководитель однажды задает себе сам. Мы предлагаем задать его вместе. И в дискуссии поискать ответы.