В детстве я боготворил тигров -- не пятнистых кошек болот Параны или
рукавов Амазонки, а полосатых, азиатских, королевских тигров, сразиться с
которыми может лишь вооруженный, восседая в башенке на спине слона. Я часами
простаивал у клеток зоологического сада; я расценивал объемистые
энциклопедии и книги по естественной истории сообразно великолепию их
тигров. (Я и теперь помню те картинки, а безошибочно представить лицо или
улыбку женщины не могу.) Детство прошло, тигры и страсть постарели, но еще
доживают век в моих сновидениях. В этих глубоководных, перепутанных сетях
мне чаще всего попадаются именно они, и вот как это бывает: уснув, я
развлекаюсь тем или иным сном и вдруг понимаю, что вижу сон. Тогда я думаю:
это же сон, чистая прихоть моей воли, и, раз моя власть безгранична, сейчас
я вызову тигра.
О неискушенность! Снам не под силу создать желанного зверя. Тигр
появляется, но какой? -- или похожий на чучело, или едва стоящий на ногах,
или с грубыми изъянами формы, или невозможных размеров, то тут же скрываясь,
то напоминая скорее собаку или птицу.