👆👆👆Таким образом, мышление предстает как процесс переработки представлений, конкретно-чувственных образов, в понятия, в "абстрактно-конкретные" представления и как процесс манипуляции ими. На самом верху этой иерархии оказываются самые богатые представления, ибо они вбирают в себя все нижние, а нижние – оказываются самыми бедными, самыми односторонними.
Может возникнуть неверное представление, будто чувственный мир – скуден, бессодержателен, а богат смыслами только мир «горний», верхний. Это представление имеется у Платона и Гегеля и в мировых религиях вообще: вот, дескать, мир «профанный», а вот - мир «сакральный». Почему это дуалистическое представление ложно? Потому что нельзя разрывать конкретное от абстрактного: действительно, «собака» более абстрактна, чем просто «Жучка», но, вместе с тем, и более конкретна, чем «животное», а «животное» является более абстрактным лишь относительно «собаки», но вместе с тем и более конкретным, нежели «организм» и так далее. Мы видим, что предикаты «абстрактное» и «конкретное» не закрепляются ни за одним предметом, они – соотносительны друг по отношению к другу; причем так, что «конкретное» никуда не исчезает, оно сохраняется на более высокой ступени, которое по отношению к нему выглядит, как абстрактное. Без связи друг с другом они теряют всякий смысл: абстракция «животное» имеет смысл лишь постольку, поскольку отражает конкретность реальных, чувственных собак и других зверушек, а если она утрачивает связь с этой чувственной эмпирией, если она не отражает ее, то она становится спекулятивной, пустой абстракцией, абстракцией, из которой вынули материальную, содержательную плоть.
Человеческое познание оказывается не линейным процессом, как у Ильенкова (восхождением от абстрактного к конкретному), а спиралью, даже множеством спиралей: мысль, делая шаг, всегда включает в себя встречное движение. Маркс недвусмысленно об этом пишет в "Грюндриссе": абстрагирование и конкретизация представляют собой "лишь" ("nur" (нем.)) разные аспекты, ракурсы, стороны одного и того же мыслительного процесса, но никак не разные процессы мышления. "Восхождение от абстрактного к конкретному" предполагает обратное движение так же, как анализ предполагает синтез, а критика - положительную программу. Это самая суть диалектики.
Абсолютная идея Гегеля (философский парафраз бога) должна очиститься от всякого чувства, сбросить с себя его шкурку, разорвать всякую связь с «профанным», чувственно-практическим миром. Если она этого не сделает, то в ней окажется уж слишком много человеческого и природного, какая ж она тогда "Абсолютная"? Но что тогда в ней останется после этого самоочищения? Только бесплотный дух, не знающий в себе противоречий и кружащийся в себе, превратившийся в собственную тавтологию, в бесконечный самоповтор. Мне неведомо, какое отношение это имеет к диалектике, к разуму и философии. А вот к мифологической образности, иррациональности и религии это имеет прямое отношение. Но это уже не моя проблема )
Может возникнуть неверное представление, будто чувственный мир – скуден, бессодержателен, а богат смыслами только мир «горний», верхний. Это представление имеется у Платона и Гегеля и в мировых религиях вообще: вот, дескать, мир «профанный», а вот - мир «сакральный». Почему это дуалистическое представление ложно? Потому что нельзя разрывать конкретное от абстрактного: действительно, «собака» более абстрактна, чем просто «Жучка», но, вместе с тем, и более конкретна, чем «животное», а «животное» является более абстрактным лишь относительно «собаки», но вместе с тем и более конкретным, нежели «организм» и так далее. Мы видим, что предикаты «абстрактное» и «конкретное» не закрепляются ни за одним предметом, они – соотносительны друг по отношению к другу; причем так, что «конкретное» никуда не исчезает, оно сохраняется на более высокой ступени, которое по отношению к нему выглядит, как абстрактное. Без связи друг с другом они теряют всякий смысл: абстракция «животное» имеет смысл лишь постольку, поскольку отражает конкретность реальных, чувственных собак и других зверушек, а если она утрачивает связь с этой чувственной эмпирией, если она не отражает ее, то она становится спекулятивной, пустой абстракцией, абстракцией, из которой вынули материальную, содержательную плоть.
Человеческое познание оказывается не линейным процессом, как у Ильенкова (восхождением от абстрактного к конкретному), а спиралью, даже множеством спиралей: мысль, делая шаг, всегда включает в себя встречное движение. Маркс недвусмысленно об этом пишет в "Грюндриссе": абстрагирование и конкретизация представляют собой "лишь" ("nur" (нем.)) разные аспекты, ракурсы, стороны одного и того же мыслительного процесса, но никак не разные процессы мышления. "Восхождение от абстрактного к конкретному" предполагает обратное движение так же, как анализ предполагает синтез, а критика - положительную программу. Это самая суть диалектики.
Абсолютная идея Гегеля (философский парафраз бога) должна очиститься от всякого чувства, сбросить с себя его шкурку, разорвать всякую связь с «профанным», чувственно-практическим миром. Если она этого не сделает, то в ней окажется уж слишком много человеческого и природного, какая ж она тогда "Абсолютная"? Но что тогда в ней останется после этого самоочищения? Только бесплотный дух, не знающий в себе противоречий и кружащийся в себе, превратившийся в собственную тавтологию, в бесконечный самоповтор. Мне неведомо, какое отношение это имеет к диалектике, к разуму и философии. А вот к мифологической образности, иррациональности и религии это имеет прямое отношение. Но это уже не моя проблема )