Поразительно, но в этюдной технике Демидова напрямую сталкиваешься с парадоксами человеческого сознания. Ярче всего парадоксальность проявляется в том, что Демидов называл «расщеплением». И одно дело концептуально описывать это, формализовывать (что иногда полезно), но совсем другое дело внутри этюда самому (от первого лица) получить этот опыт «расщепления».
«Пусть оно само». Так говорил Демидов.
И когда это «само» случается, актёр или актриса переполнены избытком энергии. И независимо от того, положительные или отрицательные поднимаются чувства, желания и образы, этот весьма интенсивный опыт сопровождается непрерывным чувством радости, творческого восторга. Его ни с чем не перепутаешь. И удивительно ведь то, что «контролирующая инстанция» нашей психики в этом момент в отпуске, но при этом было абсолютно неверно сказать, что актёр или актриса находятся в бессознательном трансе. Совсем наоборот. Вся полнота присутствия тут как тут. Но свидетельствование опыта в этом процессе - это не саморефлексия.
Вот цитата из книги Бернардо Каструпа «Идея мира», которая нам пригодится.
«…подумайте о своём дыхании прямо сейчас: ощущение потока воздуха через ноздри, движения диафрагмы, вдох и выдох и т. д. Разве вы не испытывали эти ощущения моментом ранее, до того, как я обратил ваше внимание на них? Или вы просто не осознавали, что испытывали их всё это время? Направляя ваше внимание на эти ощущения, я сделал их осознанными или просто заставил вас испытать экстра-знание о том, что эти ощущения осознанны?
Очевидно, что даже в бодрствующем состоянии мы можем испытывать опыт без пере-репрезентации.
Пере-репрезентации есть продукт саморефлексивной конфигурации сознания, посредством которой сознание обращается к себе, чтобы объективировать собственное содержание. У людей это обычно происходит через «семиотическое опосредование» , то есть нашу способность повторно репрезентовать свой опыт, называя его явно или неявно».
Во второй части цитаты имеется в виду то, что мы обычно делаем после этюда: стараемся описать задним числом опыт, который в этюде получили. Но внутри этюда, несмотря на то, что мы не отсутствовали, не спали, а «проживали», пуская себя, в тот момент мы были бы не в состоянии дать немедленный вербальный отчёт в том, что именно мы проживали.
Однако после этюда, если не спеша поисследовать опыт, оказывается, что вопреки нашей неспособности сразу сформулировать что произошло, мы с самого начала прекрасно знали что именно в этюде происходило. И как ни странно, доступ к этому знанию мы получаем только в акте саморефлексии после этюда. Хотя форма саморефлексии бывает и не обязательно логической: иногда точнее, чем метафорой опыт вообще никак не передашь. Более того, попытки «прояснить» впечатления более рассудочным способом, кажутся лишним, надуманными. Потому что «и так понятно».
В процессе пуска, мы стараемся избегать слишком большой «пристальности». Потому что напряжённое и трестирующее внимание - это форма контроля. Каструп в той же книге приводит точку зрения некоторых современных исследователей, согласно которой только однонаправленное внимание - индикатор сознания.
Станиславский много говорил о тренировке внимания, подразумевая концентрацию. Демидов, напротив, настаивал на том, что не следует контролировать внимание, его нужно отпускать, позволяя ему «жить» спонтанно. Можно сказать, что Демидов в духе Бахтияровна предлагал скорее деконцентрацию.
В «пуске» граница между отчётливым и безотчетным неуловима - постоянно мерцает.
«Пусть оно само». Так говорил Демидов.
И когда это «само» случается, актёр или актриса переполнены избытком энергии. И независимо от того, положительные или отрицательные поднимаются чувства, желания и образы, этот весьма интенсивный опыт сопровождается непрерывным чувством радости, творческого восторга. Его ни с чем не перепутаешь. И удивительно ведь то, что «контролирующая инстанция» нашей психики в этом момент в отпуске, но при этом было абсолютно неверно сказать, что актёр или актриса находятся в бессознательном трансе. Совсем наоборот. Вся полнота присутствия тут как тут. Но свидетельствование опыта в этом процессе - это не саморефлексия.
Вот цитата из книги Бернардо Каструпа «Идея мира», которая нам пригодится.
«…подумайте о своём дыхании прямо сейчас: ощущение потока воздуха через ноздри, движения диафрагмы, вдох и выдох и т. д. Разве вы не испытывали эти ощущения моментом ранее, до того, как я обратил ваше внимание на них? Или вы просто не осознавали, что испытывали их всё это время? Направляя ваше внимание на эти ощущения, я сделал их осознанными или просто заставил вас испытать экстра-знание о том, что эти ощущения осознанны?
Очевидно, что даже в бодрствующем состоянии мы можем испытывать опыт без пере-репрезентации.
Пере-репрезентации есть продукт саморефлексивной конфигурации сознания, посредством которой сознание обращается к себе, чтобы объективировать собственное содержание. У людей это обычно происходит через «семиотическое опосредование» , то есть нашу способность повторно репрезентовать свой опыт, называя его явно или неявно».
Во второй части цитаты имеется в виду то, что мы обычно делаем после этюда: стараемся описать задним числом опыт, который в этюде получили. Но внутри этюда, несмотря на то, что мы не отсутствовали, не спали, а «проживали», пуская себя, в тот момент мы были бы не в состоянии дать немедленный вербальный отчёт в том, что именно мы проживали.
Однако после этюда, если не спеша поисследовать опыт, оказывается, что вопреки нашей неспособности сразу сформулировать что произошло, мы с самого начала прекрасно знали что именно в этюде происходило. И как ни странно, доступ к этому знанию мы получаем только в акте саморефлексии после этюда. Хотя форма саморефлексии бывает и не обязательно логической: иногда точнее, чем метафорой опыт вообще никак не передашь. Более того, попытки «прояснить» впечатления более рассудочным способом, кажутся лишним, надуманными. Потому что «и так понятно».
В процессе пуска, мы стараемся избегать слишком большой «пристальности». Потому что напряжённое и трестирующее внимание - это форма контроля. Каструп в той же книге приводит точку зрения некоторых современных исследователей, согласно которой только однонаправленное внимание - индикатор сознания.
Станиславский много говорил о тренировке внимания, подразумевая концентрацию. Демидов, напротив, настаивал на том, что не следует контролировать внимание, его нужно отпускать, позволяя ему «жить» спонтанно. Можно сказать, что Демидов в духе Бахтияровна предлагал скорее деконцентрацию.
В «пуске» граница между отчётливым и безотчетным неуловима - постоянно мерцает.