нужно проститься, простить, развеселить на прощание и обязательно пообещать вполголоса, что «ещё когда-нибудь мы…», но этому внутри себя не поверить. крайне необходимо этому не поверить, а то придется проверять, а затем снова смеяться и снова-снова-снова — и вот именно, что не опять.
библиотекари моей памяти ходят слишком громко по залам, грохочут полками, хлопают книжками, сдувают пыль криками. я сижу безнадежно за столом и жду, когда мне выдадут новую порцию воспоминаний с пометками на полях. я скажу «спасибо», хотя не хочу ничего говорить, а мне настойчиво ответят, чтобы в следующий раз я не задерживала в своих мыслях то, что принадлежит этим полкам. то, что мне уже не принадлежит.
снова-снова-снова прокручиваю и прощаю, прощаюсь, теряюсь. у меня на полке в комнате стоят два тома «Тихого дона», которые я так и не вернула детской библиотеке. интересно, сколько воспоминаний ко мне вернулись из всех прожитых мною минут? почему так мало? почему так много?
благодарность за воспоминания становится попыткой их усмирить, поставить хрусталем в буфет, чтобы никогда не трогать, только знать, что они есть и если будет особенный повод — можно будет их тронуть.
благодарить и идти дальше — это синонимы слову счастье. а жила и живу я по-настоящему счастливо — мне никогда не покупали обувь на вырост, поэтому я иду согласно своему размеру ноги. говорю «спасибо» библиотекарям, отдаю им клочки воспоминаний и уже слышу, как они идут громыхать новыми полками, которые аккуратными длинными рядами сияют красивыми переплетами.
я смеюсь и вот снова-снова-снова…
