Золото партии, Дело Менгеле и неудобная память Швейцарии
В прошлом сентябре почти одновременно сошлись три сюжета: публикация досье Менгеле, новая швейцарская работа о помощи бывшим эсэсовцам и — референдум 27 сентября о более жёстком понимании нейтралитета. Притом обязательно нужно уточнить один журналистский момент: документально подтверждён отдых Менгеле в Энгельберге в 1956 г.; пребывание же его в Швейцарии 1961-го — пока не доказано. Швейцарские СМИ сами подчёркивают ментальную разницу: дескать, ежели написать иначе, оппоненту будет слишком легко поймать текст на фактической ошибке...
Швейцарский нейтралитет — одна из тех политических конструкций, которые давно перестали быть просто внешнеполитическим принципом и превратились почти что в национальный бренд. Альпы, банки, часы, Красный Крест — и непременно нейтралитет: спокойный, безупречный, одинаково удалённый от всех мировых конфликтов. 27 сентября 2026 г. гражданам Швейцарии предложили сделать сей принцип значительно более жёстким. Народная инициатива «За сохранение швейцарского нейтралитета» требовала закрепить в Конституции «вечный и вооружённый» нейтралитет, серьёзно ограничить сотрудничество с военными блоками и — фактически запретить Берну вводить против воюющих государств санкции, не одобренные Советом Безопасности ООН. Результат оказался разгромным: 70,15 процента проголосовали против, ни один кантон инициативу не поддержал. Таким образом, большинство предпочло оставить правительству возможность толковать нейтралитет гибко — в том числе присоединяться к санкциям, как это произошло после начала украинского кризиса.
Министр иностранных дел Иньяцио Кассис после голосования поспешил заверить, что речь вовсе не идёт об отказе от нейтралитета: Швейцария была, остаётся и будет нейтральной. Собственно, именно так это объясняет и официальная швейцарская доктрина: существует достаточно твёрдое право нейтралитета, а рядом с ним — гораздо более подвижная политика нейтралитета, позволяющая федеральному правительству приспосабливаться к международной обстановке. Сам МИД прямо называет нейтралитет не самоцелью, а — инструментом обеспечения государственных интересов. Звучит разумно… Проблема лишь в том, что швейцарская история знает немало случаев, когда сия удивительная гибкость работала весьма своеобразно. И как раз накануне референдума из швейцарских архивов выглянул человек, коему трудно подобрать более неподходящую декорацию, чем идиллический альпийский курорт. Его звали Йозеф Менгеле.
В прошлом сентябре почти одновременно сошлись три сюжета: публикация досье Менгеле, новая швейцарская работа о помощи бывшим эсэсовцам и — референдум 27 сентября о более жёстком понимании нейтралитета. Притом обязательно нужно уточнить один журналистский момент: документально подтверждён отдых Менгеле в Энгельберге в 1956 г.; пребывание же его в Швейцарии 1961-го — пока не доказано. Швейцарские СМИ сами подчёркивают ментальную разницу: дескать, ежели написать иначе, оппоненту будет слишком легко поймать текст на фактической ошибке...
Швейцарский нейтралитет — одна из тех политических конструкций, которые давно перестали быть просто внешнеполитическим принципом и превратились почти что в национальный бренд. Альпы, банки, часы, Красный Крест — и непременно нейтралитет: спокойный, безупречный, одинаково удалённый от всех мировых конфликтов. 27 сентября 2026 г. гражданам Швейцарии предложили сделать сей принцип значительно более жёстким. Народная инициатива «За сохранение швейцарского нейтралитета» требовала закрепить в Конституции «вечный и вооружённый» нейтралитет, серьёзно ограничить сотрудничество с военными блоками и — фактически запретить Берну вводить против воюющих государств санкции, не одобренные Советом Безопасности ООН. Результат оказался разгромным: 70,15 процента проголосовали против, ни один кантон инициативу не поддержал. Таким образом, большинство предпочло оставить правительству возможность толковать нейтралитет гибко — в том числе присоединяться к санкциям, как это произошло после начала украинского кризиса.
Министр иностранных дел Иньяцио Кассис после голосования поспешил заверить, что речь вовсе не идёт об отказе от нейтралитета: Швейцария была, остаётся и будет нейтральной. Собственно, именно так это объясняет и официальная швейцарская доктрина: существует достаточно твёрдое право нейтралитета, а рядом с ним — гораздо более подвижная политика нейтралитета, позволяющая федеральному правительству приспосабливаться к международной обстановке. Сам МИД прямо называет нейтралитет не самоцелью, а — инструментом обеспечения государственных интересов. Звучит разумно… Проблема лишь в том, что швейцарская история знает немало случаев, когда сия удивительная гибкость работала весьма своеобразно. И как раз накануне референдума из швейцарских архивов выглянул человек, коему трудно подобрать более неподходящую декорацию, чем идиллический альпийский курорт. Его звали Йозеф Менгеле.