Эта книга вызвала во мне массу противоречивых чувств, но поразмыслив немного, я-таки пришла к выводу, что она мне все же понравилась. Я начала читать её в Лояне, действие событий разворачивается неподалеку от этого славного города. По сюжету китайский люд начинает страдать от необычной формы сомнамбулизма: спящий отправляется реализовывать то, о чём думал намедни. Как говорится, что у бодрствующего на уме, то у спящего на языке. Кто-то бежит пшеницу жать, чтобы семью прокормить, кто-то топиться идет, а кто-то кроить череп любовнику жены. И всё это как-то ещё удаётся замазать, пока феномен не приобретает масштаб эпидемии. Все самые буйные фантазии вырываются наружу, коллективное бессознательное отправляет толпу лунатиков грабить, убивать и насиловать. Параллельно появляются те, кто пытается нажиться на трагедии.
Не могу не отметить работу переводчика. Язык не просто описывает мир, но в каком-то смысле учит нас его видеть. Современная лингвистика давно отказалась от жёсткой версии гипотезы Сепира-Уорфа, согласно которой язык полностью определяет мышление, но более осторожная идея лингвистической относительности по-прежнему кажется убедительной: разные языки приучают нас по-разному распределять внимание, выстраивать нейронные связи и осмыслять действительность. Китайский язык особенно располагает к образному мышлению. Поэтому и у Яня Лянькэ страх, безумие, смерть, стыд превращаются в свет, жар, запах, тело, движение. Особенно удивительно, что переводчикам удалось сохранить эту плотность языка, не уложив её в привычную европейскую логику. В русском тексте остаётся ощущение чужого, но внутренне последовательного взгляда на мир, где мысль не столько формулируется, сколько показывается.
Гао Айцзюнь подобрал на дороге один фэнь, и захотелось ему купить леденец. Леденец стоил два фэня, денег не хватало, тогда он продал свою соломенную шляпу. Шляпа ушла за пять мао. Теперь у него было пять мао, и захотелось ему съесть полцзиня маринованной свинины. Шибко вкусная была эта свинина. Но один цзинь маринованной свинины стоил десять юаней. Денег не хватало, тогда он продал всю свою одежду — оставил одни трусы, чтобы прикрыть срам. Одежда ушла задорого. За пятьдесят юаней. Теперь у него было пятьдесят юаней, и захотелось ему не просто поесть свинины. От мяса тело нальется силой, подумал Гао Айцзюнь, и тогда я загляну в парикмахерскую, что на другом конце поселка. Девушки в парикмахерских торгуют телом. Все равно как в борделях. Говорят, в бордели привезли новых девушек из Сучжоу и Ханчжоу, до того хорошенькие эти девушки, кожа нежная, где ни потрогай — вода водой. Если хочешь пройтись по борделям и потрогать красавиц, которые на ощупь вода водой, пятидесяти юаней с мелочью уже не хватит. Зайдешь с ней в комнату, ляжешь на кровать — выкладывай полторы сотни.А если решил заночевать, цена взлетает до пяти сотен, словно ее ветром раздуло. Пятьсот юаней, где же достать такие деньги. Но поход в бордель к проституткам был заветной мечтой Гао Айцзюня, которую он лелеял с самого детства. Гао Айцзюнь подумал, — реализуя план, исполняя мечту, нельзя обойтись без жертв. Топнул ногой, стиснул зубы, пошел домой и продал свою жену Ся Хунмэй.
Это очень необычная книга. Она не для всех. Но если она найдёт своего читателя, он останется ею доволен. Лично мне она помогла тоньше прочувствовать Китай. А ведь именно для этого я и беру с собой в путешествия книги, написанные местными.
«Рассказ о том вечере и той ночи повьется по горам, словно дымок от благовоний. Я воскурю его перед вами, под небесным сводом. В доказательство того, что говорю честно и правдиво. Как травинка гнется и колышется на ветру в доказательство того, что на свете есть земля, и что земля даровала ей судьбу быть травинкой».
Не могу не отметить работу переводчика. Язык не просто описывает мир, но в каком-то смысле учит нас его видеть. Современная лингвистика давно отказалась от жёсткой версии гипотезы Сепира-Уорфа, согласно которой язык полностью определяет мышление, но более осторожная идея лингвистической относительности по-прежнему кажется убедительной: разные языки приучают нас по-разному распределять внимание, выстраивать нейронные связи и осмыслять действительность. Китайский язык особенно располагает к образному мышлению. Поэтому и у Яня Лянькэ страх, безумие, смерть, стыд превращаются в свет, жар, запах, тело, движение. Особенно удивительно, что переводчикам удалось сохранить эту плотность языка, не уложив её в привычную европейскую логику. В русском тексте остаётся ощущение чужого, но внутренне последовательного взгляда на мир, где мысль не столько формулируется, сколько показывается.
Гао Айцзюнь подобрал на дороге один фэнь, и захотелось ему купить леденец. Леденец стоил два фэня, денег не хватало, тогда он продал свою соломенную шляпу. Шляпа ушла за пять мао. Теперь у него было пять мао, и захотелось ему съесть полцзиня маринованной свинины. Шибко вкусная была эта свинина. Но один цзинь маринованной свинины стоил десять юаней. Денег не хватало, тогда он продал всю свою одежду — оставил одни трусы, чтобы прикрыть срам. Одежда ушла задорого. За пятьдесят юаней. Теперь у него было пятьдесят юаней, и захотелось ему не просто поесть свинины. От мяса тело нальется силой, подумал Гао Айцзюнь, и тогда я загляну в парикмахерскую, что на другом конце поселка. Девушки в парикмахерских торгуют телом. Все равно как в борделях. Говорят, в бордели привезли новых девушек из Сучжоу и Ханчжоу, до того хорошенькие эти девушки, кожа нежная, где ни потрогай — вода водой. Если хочешь пройтись по борделям и потрогать красавиц, которые на ощупь вода водой, пятидесяти юаней с мелочью уже не хватит. Зайдешь с ней в комнату, ляжешь на кровать — выкладывай полторы сотни.А если решил заночевать, цена взлетает до пяти сотен, словно ее ветром раздуло. Пятьсот юаней, где же достать такие деньги. Но поход в бордель к проституткам был заветной мечтой Гао Айцзюня, которую он лелеял с самого детства. Гао Айцзюнь подумал, — реализуя план, исполняя мечту, нельзя обойтись без жертв. Топнул ногой, стиснул зубы, пошел домой и продал свою жену Ся Хунмэй.
Это очень необычная книга. Она не для всех. Но если она найдёт своего читателя, он останется ею доволен. Лично мне она помогла тоньше прочувствовать Китай. А ведь именно для этого я и беру с собой в путешествия книги, написанные местными.